Оставшись одна, девушка решила пойти покурить. Она теперь довольно часто бродила в одиночестве по замку, испытывая свою удачу на прочность: поймают или нет? Курить выходила за колонны внутреннего дворика с фонтаном. Раньше он убаюкивал своими всплесками, похожими на те, в парке, когда она встретилась с белокурым мальчиком и его книгой про загадочный Хогвартс.
И теперь, сев на лавочку, она достала тонкими пальцами сигарету. Морозный воздух обжигал горло. Она накладывала на одежду специальные согревающие заклинания, чтобы не заболеть — не ходить же в пальто по коридорам?
В такие моменты ей не хватало Сириуса — его лающего смеха, философских замечаний на любое ее переживание; сейчас он мог бы дать ей какой-нибудь совет или молча выслушать. А совет бы ей пригодился.
«Не того я выбрала человека, чтобы «наслаждаться жизнью». Так откровенно лгать, просто прекрасно! Убить Дамблдора… у этого ублюдка просто чудесные задания для шестнадцатилетнего мальчика,» — Джейн уже давно крутила такие мысли, как заведенную пластинку. И весь месяц Снегг копался в ее голове на уроках ЗоТИ. Что он там ищет?
Она никому не говорила об этом, потому что тогда начался бы скандал, да и как доказать это? Профессор не машет палочкой направо и налево, он хитрый и скрытный. Только от его взгляда у Джейн начинает болеть голова. Единственная стратегия, которую она в итоге придумала, вообще не смотреть на профессора.
Скрипнула дверь. Чьи-то шаги гулким эхом отдавались в морозном воздухе. Джейн поспешно затушила сигарету и уничтожила улику магией. Выглянув из-за колонны, она увидела профессора Дамблдора, шагающего прямо к ней. Девушка в панике заметалась, не зная, что ей делать и куда бежать.
— Не переживайте так, мисс Барлоу, — мягкий голос директора заставил ее замереть на месте. — Какой сегодня приятный морозный вечер, не правда ли?
— Д-д-ааа, действительно, сэр, — Джейн немного трясло от страха.
— Так холодно, а вы без куртки, - профессор покачал головой. — Вы же знаете, что курение на территории школы запрещено?
Джейн медленно кивнула, но глаза панически забегали: вряд ли он пришел, чтобы просто спросить это.
— Не беспокойтесь, я в молодости чем только не баловался! Сейчас хочется поговорить об одном важном деле. Мне сообщили, что вы знаете, кто совершил на меня покушение в октябре, — Дамблдор усмехнулся в усы и сел рядом с Джейн. — У мальчика интересные идеи, правда, они могут доставить страшные неприятности окружающим.
Она с удивлением посмотрела на директора, ведь если он все знает, то почему не остановит его?
— Я знаю, что вы умеете хранить тайны, Джейн. Вы почти как сфинкс, все доверяют вам самое сокровенное, а вы молчите и наблюдаете. Но вы тоже полны загадок, я прав?
— Почему вы не остановите его?! — Джейн невежливо проигнорировала вопрос директора.
— Это совсем не нужно, мальчик хочет спасти свою семью, он делает это из любви. Мы просто наблюдаем за ним.
— Да, но он трус. На самом деле, — Джейн посмотрела на свои колени. — Можно ли из любви врать в глаза?
— В вашем случае, думаю, нет. Вы догадались, что профессор Снегг следил за вами? Если бы вы стали распространять эту информацию, тогда бы Драко давно посадили в Азкабан. Но вы не сделали этого, хотя совсем не поддерживаете его выбор — убить меня, — профессор улыбнулся и помахал своей изувеченной рукой: — Я уже умираю, а поэтому мы делаем все, чтобы спасти душу мальчика. Это тайна, которую вам придется сохранить.
— Ох, профессор, мне так жаль вас, — Джейн почувствовала, как слезы подступают к горлу. — И что же мне делать?
— Вы можете попробовать убедить его остаться на стороне добра, а можете просто принять его выбор, — Дамблдор вздохнул. — Это то, что он должен сделать сам — вы здесь ничего не решите, мисс Барлоу.
Джейн чувствовала, как слезы начали стекать по щекам: просто принять его выбор? Человек, которого хотят убить, вероятно, не стал бы рассуждать об этом из праздности — он серьезно так считал.
— Не жалейте мертвых, жалейте живых, — профессор тяжело поднялся со своего места. — Вам стоит пожалеть Драко, попробуйте убедить его не калечить других на этом нелегком пути. Доброй ночи, мисс.
И он просто ушел, напевая себе что-то под нос. А Джейн на ватных ногах возвращалась в башню. Сидя перед камином, она искала в блеске огня ответы. Но огонь безжалостно молчал, как и ее сердце.
На следующее утро, за завтраком, девушка наблюдала надутого, как индюк, Рона. Он обижался на Гермиону (Джейн считала это верхом глупости) и при этом страшно переживал за грядущий матч — его лицо позеленело, и он совсем ничего не ел.
— Рон, тебе нужно подкрепиться, — напомнила ему Гермиона. — Иначе с метлы слетишь от усталости!
Девушка пыталась как-то начать общение, но парень лишь молча смотрел перед собой. Гарри будто невзначай дернул рукой над стаканом тыквенного сока, а потом сверкнул флаконом Феликс Фелицис, положив его в карман. Гермиона моментально вспыхнула:
— Что ты подлил ему в стакан?! Это же запрещено!
— Я ничего не подливал, — невинным тоном ответил он. Только хитрая улыбка говорила об обратном.
