Не сговариваясь, мы беззвучно повернули в лабиринт полок. Я шел по памяти. Нужно было просто сделать всё очень быстро и тихо. Схватить конверты, спрятать в куртке и уйти. А потом действительно сжечь эти чёртовы фотографии! Я ускорил шаг, готовясь услышать, как хлопнет дверь за их спинами, и мы наконец останемся одни, и точно сможем закончить всё нормально.
Конечно, этого звука я не услышал.
Глупо было даже ожидать.
Вместо него тишину читалки нарушил голос Агента:
– Где эти двое?
Пси замер за моей спиной.
– Эй! К выходу, быстро! – это кричал один из свиты. Точь в точь интонации Гаммы.
Я тяжело вздохнул. Но ведь ничего ещё не было потеряно. Я мог успеть, главное было действовать аккуратно, пока они не заметили, и…
Пси покачал головой.
– Не получится, – прошептал он. И повернул назад.
Мне ничего не оставалось, кроме как пойти за ним.
Агенты ждали нас у дверей. Ладони на рукоятках пистолетов. Напряжённые лица. Я уже чувствовал себя кошмарным преступником, убийцей, опасным маньяком, чокнутым поджигателем, которого стоит немедленно изолировать от общества. Не удивлюсь, если именно так они и думали.
– Что вы там делали? – спокойно спросил Хет, глядя на меня.
– Хотели прихватить с собой пару книг. Мы сюда вообще-то за этим пришли, если вы не помните, – ответил за меня Пси. И хорошо. Мне в голову слова не шли.
Хет подозрительно осмотрел нас и кивнул одному из агентов.
– Обыщите их и закройте двери. Один остаётся здесь, второй на главном входе. Я позвоню, чтобы прислали ещё кого-нибудь на пожарный.
Ко мне потянулись руки, затянутые в перчатки. С меня стащили куртку, нагло обшарили все карманы, но я не реагировал. Я думал. Неотрывно думал о том, что Агент сейчас сказал.
Они оставались на ночь. Они собирались сторожить двери.
Мы не могли вернуться.
Мы не могли пробраться в читалку и забрать фотографии. Наши фотографии. На которых был огонь, были пепелища, и были мы. Со спичками в руках, восхищённо глядящие на пожары, виновные, абсолютно точно виновные. Стоило Хету увидеть эти фото, он бы не нуждался ни в каких иных доказательствах. Он бы поймал нас всех, меня, Пси, Стигму, Тету. Он бы мог добраться до Дзета. Всё было абсолютно, бесповоротно кончено.
Мне в руки швырнули курку. Ещё меня толкнули в плечо, вырывая из собственных мыслей. Это был Пси.
– Пошли в общежитие, – сказал мне он.
– И ещё, – мы обернулись. Хет смотрел нам вслед. – Лучше не ищите здесь ничего почитать до завтрашнего вечера.
– Понятно, – буркнул Пси. Конечно, это было очень и очень понятно. Мы не собирались искать ни до завтрашнего вечера, ни после него.
Завтра вечером нас уже должны были везти в наручниках во Второй Отдел.
Я начал серьёзно задумываться о том, что пора бежать. Может, прятаться от агентов всю оставшуюся, возможно, недолгую жизнь, будет не так уж и плохо? Тем более, я мог бы быть не один. Если, конечно, остальные согласятся даже стоять рядом со мной после того, как я совершил эту чёртову ошибку…
– Ты вообще меня слушаешь? – голос Пси снова вырвал меня из раздумий. Я честно покачал головой.
Он закатил глаза, явно думая о том, какой я идиот. Сейчас я бы не стал с этим спорить.
– Мы идём в общежитие. На кухню. Выпиваем весь кофе, который только можем найти. Потом я иду искать Стигму, и мы решаем, как лучше выкрасть фотографии.
– А мы сможем?..
– А у нас есть выбор? – оборвал он меня. – Жди до полуночи. Мы подойдём к тому же окну столовой, через которое мы тогда заходили.
Это должно было быть ненормально. И невозможно. Подумайте, выкрасть доказательства прямо из под носа охраняющих их агентов. Агентов-профессионалов, кстати. Ну какие у нас были шансы? Минимальные? Почти равные нулю, да?
Но внутри меня загорелась надежда.
– Знаешь, – сказал я. – Мне жаль, что я так ошибся. Правда.
– О чём это ты? – Пси посмотрел на меня. – Ты ничего не сделал. Никто не знал, как всё обернётся. К тому же, они не нашли фотографии, когда осматривали Дом в первый раз. А сейчас… сейчас нам просто не повезло.
– Ну, я всё же… – Пси снова не дал мне договорить.
– Это будет нам уроком на будущее. Никаких доказательств. Никаких фотографий, склянок с пеплом, ничего вообще. Просто сжигать так, чтобы нас точно никто не поймал.
– Серьёзно? Ты собираешься поджигать дальше?
Пси остановился посреди дороги, удивлённо глядя на меня.
– А ты что, нет?
И я не знал, что ответить.
– Ты сможешь просто отказаться от огня только потому, что кто-то против? Только из-за возможности быть пойманным?
Это был слишком сложный вопрос. Очень сложный. И одновременно простой, даже элементарный.
– Ты сможешь просто взять и навсегда бросить?
– Нет. Никогда, – ничего более честного я, кажется, в своей жизни не говорил.
Я бы не смог бросить, конечно. Мне суждено было восхищённо замирать, увидев огонь. Носить с собой спички и всегда быть настороже – никогда не знаешь, когда представиться шанс что-то поджечь. Следить, чтобы на пальцах не оставалось пятен гари, а на одежде запаха бензина. Врать всем вокруг. Обожать пепелища.
Потому что это было сильнее меня.
