Мы сидели втроём на одной кровати: я, Пси и Стигма. Мы уже выпили по первой порции таблеток, поделили на троих молоко. Меня подташнивало, но иголки в висках пульсировали почти незаметно. Я надеялся, что всё же меня не придётся нести в этот морг, который близко. Что никого из нас не придётся.
– Ты тоже наглоталась дыма? – спросил я Стигму. Да, надо было привыкнуть, что эта худая девчонка с чёрными волосами, собранными в аккуратный хвост, серой футболке, под которой топорщилась связка амулетов, и тонких голубых штанах (которые она утащила из кладовки с униформой для медсестёр что ли?) – всё ещё Стигма.
Она кинула на меня недовольный взгляд.
– Мы, вообще-то, все там были. Или ты что-то пропустил?
Я даже не знаю, что ответил бы, если бы Пси не ввязался в разговор.
– Сти, ты можешь говорить тише? Голова болит кошмарно, – он поморщился. Хотя бы я был не один. – И вообще, для больной у тебя поразительно бодрый вид.
– Он не был таким во время утреннего подъёма!
– Не буду спорить, – Пси потёр лоб костяшкой пальца и откашлялся. – Когда всё это закончится?
Стигма пожала плечами.
– Я не специалист, хотя я много читала про отравления на пожарах. Очень плохо будет только пару дней.
– Пару дней, отлично, – ответил Пси. – За это время Дзет успеет спокойно сбежать из Дома и спрятаться где угодно, и мы больше не встретимся. А я очень хочу с ним встретиться, – добавил он. Это прозвучало… как угроза.
На меня снова накатило то чувство: я абсолютно не понимал, что происходит. А ещё на меня накатил приступ кашля, и мне пришлось пару минут провести согнувшись, вцепившись пальцами в свою пахнущую бензином футболку.
Стигма похлопала меня по спине. Легче не стало.
– Чего ты хочешь от Дзета? – наконец-то отдышавшись спросил я. – И зачем ему прятаться, с ним же ничего не могут связать? Все доказательства сгорели.
– О, ему очень нужно спрятаться, – протянула Стигма, напоследок хлопнув меня по плечу. – От нас.
– Мы очень хотим с ним поговорить, – подхватил Пси.
– Нам очень интересно, насколько много он нам врал.
– И что он успел сделать, пока мы делали за него всю грязную работу…
– Стойте! Я не понял! – абсолютно честно воскликнул я. – Кто кому врал?
Стигма с Пси переглянулись. Пси снова откашлялся и потёр виски.
– Как бы тебе сказать, Альф… – неуверенно начал он. – В общем, мы совсем не уверены, что за всё время, что мы были знакомы, Дзет хоть раз говорил нам правду.
– Полную правду, – добавила Стигма.
– А ещё больше мы сомневаемся, что он хоть немного интересовался огнём. Он скорее… знаешь, использовал нас для чего-то. Но мы ещё не уверены точно.
Повисла неловкая тишина. Я переводил взгляд с Пси на Стигму. С одной стороны, это всё звучало странно, неуместно и даже неумело. Будто я попал в какой-то заговор, или детективный роман, или в ещё какое-нибудь место, где всё запутано и непонятно, кому верить, кто лжёт, а кто просто несёт полнейший бред.
С другой стороны, любое слово в тот момент могло прозвучать как истина. Мы подожгли Дом Собраний, устроили взрыв, отравились, а сейчас прятались в подвале больницы, и пытались выкашлять дым из лёгких. Разве после всего этого, в такой странный для нас всех момент, они могли бы мне врать?
Со всех остальных сторон – я всё ещё ничего не понимал и нуждался в уточняющих вопросах.
– С чего вы… вообще что-то подобное взяли? – сказал я.
Наверное, это прозвучало слишком обвиняюще. Стигма сорвалась с места, и кровать жалобно скрипнула пружинами.
– Да, конечно, с чего мы вообще могли такое взять? Это же Дзет, он говорит только правду, а ещё он наливает тебе кофе, дарит книжки и рассказывает, какие все вокруг плохие, а ты – один из хороших! И, конечно, он не может быть неправ! Никогда, и ни за что! – она кричала на меня, как кричала вчера на Тету. Её глаза были широко распахнуты, она размахивала руками, будто пытаясь до меня дотянуться. – Это мы всё придумываем, потому что мы ненормальные, а он просто готов нам помочь. Всегда, только помочь!
– Подожди, я не это… – я не успел. Она стремительно развернулась, взмахнув хвостом волос.
– Попробуй хоть раз подумать своей головой, Альф, – бросила она, даже не посмотрев на меня. И, не сказав больше ничего, вылетела за дверь.
