Настольная книга поджигателя полностью

– Нам тоже. Поэтому, как только нам станет лучше, мы пойдём за ними.

Я облегчённо вздохнул.

– Это когда? – спросил Пси, и потянулся за молоком.

– Надеюсь, послезавтра мы сможем. И я пойду, – она двинулась к двери. – Мне нужно ещё кое-что сделать, прежде чем я смогу вернуться.

Створка закрылась очень тихо. Пси отдал мне бутылку и пузырёк с таблетками.

– Видишь, – сказал он, – всё не так уж и плохо.

Сделаем неприятное допущение: Вы всё-таки вдохнули слишком много дыма и отравились. Как определить это? Воспользуйтесь списком симптомов.

При отравлении продуктами горения обычно ощущаются: слабость и тяжесть в голове и конечностях, головная боль, одышка, сонливость, шум в ушах, учащение пульса, боли в мышцах, ощущение «горения» в глотке и грудной клетке, и резкий, упорный кашель.

Отметим, что данные симптомы проявляются через несколько часов после отравления. Чем раньше Вы заметите их и начнёте лечение, тем безопаснее для Вас.

К сожалению, временами отравление достигает настолько тяжёлой степени, что лечение может и не помочь. При сильных отравлениях боли более резкие, появляются судороги. Смерть в таком случае наступает от того, что останавливается дыхание или не выдерживает сердце.

Надеемся, что мы смогли в полной мере показать всю возможную опасность долгого нахождения на пожаре без надлежащей защиты.

После, когда я стоял под горячим душем, а грязно-серый ручеёк воды утекал в слив, я пытался понять, когда и где ошибся.

Может, когда решил, что почти безумный план с поджогом Дома Собраний сработает?

Может, когда вступил в клуб Поджигателей, или как его ещё назвать, и познакомился со Стигмой и Тетой?

Может, когда начал привязываться к Дзету?

Или вообще, когда родился?

В любом случае, сказал я себе после, переодеваясь в удивительно чистую униформу, которую Стигма утащила с больничного склада (она была такой же, как та, которую выдавали нам в Доме, даже ткань одинаковая), я решил, что это не так уж и важно. Что произошло – произошло. Я не смог бы изменить ничего из того, что уже случилось, как бы ни хотел, даже как бы ни пытался.

Пройдя по выложенным бледно-синим кафелем больничным коридорам, на котором бликами отражался свет ламп, мы вернулись в подвал. Снова нужно было прятаться, мне стоило привыкнуть к этому: с момента, когда я бросил первую спичку в окно Дома Собраний, моя жизнь превратилась в бесконечные прятки.

Моя любимая куртка лежала у кровати, там, где я бросил её вчера. Я поднял её с пола, стряхнул грязь. Во внутреннем кармане я нашёл книгу, последнее, что я успел взять из библиотеки. Это была «Игра в классики» в мягкой обложке. Мне тогда очень понравилось описание на обложке, и я сунул книжку в карман.

А ещё от куртки пахло бензином.

Я не смог удержаться, несмотря на очередной приступ кашля. Я медленно опустился на колени у кровати, кашляя, задыхаясь, но всё же вжимаясь носом в жёсткую ткань и вдыхая этот запах.

И в тот момент, во всём бардаке, что творился вокруг – я снова был счастлив.

Прошло всего около недели, а розы успели потемнеть и окончательно засохнуть. Я потрогал пальцем один из шипов – он стал настолько хрупким, что сломался, не уколов меня.

Почему-то мне стало немного грустно.

Мы снова стояли в том палисаднике, где Тета жгла свой костёр, около дома, в котором Стигма и Пси что-то искали. Этим серым осенним утром мы собирались залезть в убежище, кто бы ни пытался нам помешать. По крайней мере, Стигма так говорила.

После пожара в Доме Собраний прошло три дня. Большую часть этих дней я проспал: таблетки, которые давала нам Стигма оказались со снотворным эффектом. Поэтому я или смотрел сны, или читал «Игру», перескакивая с одного куска текста на другой. Пси тоже спал, или пытался отнять у меня книгу, или вслух строил теории о том, чем сейчас занимаются Тета, Дзет, агенты, Гамма (тут теоризировать было скучно – она должна была или кричать на кого-то, или бить кого-то головой о стену), Фи… Я старался его слушать, но чаще засыпал под звук его голоса. Это правда было занудно.