– Я здесь уже двенадцать лет. Приезжали многие – натуралисты, антропологи, как вы и говорите. Они приезжали и оставались, но никогда – надолго, а ровно на столько, чтобы собрать свои коллекции или сделать заметки и убедиться, что некая теория в биологии, культуре, истории Шанских княжеств подтверждает их взгляды. После этого они возвращались домой.
– Мне трудно в это поверить. Здесь так прекрасно…
– Мне кажется, вы ответили на свой вопрос, мистер Дрейк.
Они остановились на вершине холма, чтобы проследить за взлетевшей стайкой птиц.
– В Рангуне есть настройщик, – сказал Кэррол, когда они поехали дальше. – Я знал это задолго до того, как попросил о вашем приезде. Он миссионер, военные не знают, что он занимается настройкой, но я познакомился с ним уже давно. Он бы приехал, если бы я попросил.
– Полагаю, это сэкономило бы всем массу усилий.
– Наверное. Он бы приехал и тоже не остался надолго. Я хотел, чтобы приехал кто-то, для кого все это будет абсолютно новым. Конечно, я не имею в виду, что обманул вас, – первоначально не этим объяснялось мое желание вызвать вас сюда. – Он помахал сигарой. – Нет, я просто хотел, чтобы мой инструмент настраивал лучший лондонский настройщик “Эраров”, и я сознавал, что это требование заставит военных признать, насколько они зависят от меня, признать, что мои методы работают, что музыка, как и сила, способна обеспечивать мир. Но я также знал, что если кто-то проделает весь этот путь, чтобы выполнить мою просьбу, это должен быть человек, который верит в музыку так же, как я сам.
– А если бы я не поехал? – спросил Эдгар. – Вы же не знали ничего обо мне, вы не могли быть уверены.
– Значит, был бы кто-то другой, очередные гости, может быть, тот миссионер из Рангуна. И любой из них уехал бы домой через несколько дней.
Эдгар заметил, что доктор вглядывается куда-то вдаль.
– А вы когда-нибудь задумывались о возвращении домой? – спросил он.
– Конечно. Я вспоминаю Англию с большой любовью.
– Да?
– Это ведь моя родина.
– И все же вы остаетесь здесь, тогда почему?
– Меня слишком многое привязывает к этому месту: мои проекты, эксперименты, море неосуществленных еще планов. Я не собирался оставаться так надолго. Вначале я приехал просто для того, чтобы работать. Я с трудом мог представить, что здесь может быть что-то еще, кроме работы. Но не исключено, что все проще, что я не уезжаю, потому что боюсь передать свои полномочия кому-то другому. Другой не будет делать все это так же… мирно. – Он замолчал и вынул сигару изо рта. Поглядел на курящийся дымок. – Иногда меня одолевают сомнения.
– О войне?
– Нет, наверное, я неудачно выразился. Я не сомневаюсь в том, что делаю здесь. Я знаю, что здесь все правильно. Я сомневаюсь лишь в том, не упускаю ли чего-то, занимаясь этим. – Он покрутил сигару в пальцах. – Я слушаю вас, как вы говорите о своей жене, – у меня тоже когда-то была жена. И дочь – крохотная малышка, которая была моей лишь один день. Шаны считают, что человек умирает тогда, когда совершил то, что был должен совершить, потому что он становится слишком хорош для этого мира. Я думаю о ней. Когда слышу, как они говорят об этом.
– Мне очень жаль, – сказал Эдгар. – Полковник упомянул об этом. Но я не чувствовал себя вправе расспрашивать.
– Нет, вы просто слишком деликатный человек… Но мне стоит попросить у вас прощения, мистер Дрейк, это печальные, давние мысли. – Он выпрямился в седле. – Кстати, вы же спрашивали меня, почему я остаюсь здесь. Это достаточно сложный вопрос. Может быть, все, что я только что сказал вам, о том, что я не хочу передавать форт другому, – все это неправда. Может быть, я остаюсь только потому, что не могу уехать. – Он снова сунул сигару в рот. – Однажды я пытался. Вскоре после того, как я начал служить в госпитале в Рангуне, со своим батальоном прибыл другой хирург, чтобы задержаться в Рангуне на год, а затем двинуться вглубь страны. К тому моменту я уже не был в Англии много лет, и у меня была возможность уехать на несколько месяцев домой. Я забронировал каюту на пароходе и покинул Рангун, где работал в то время, направился в Калькутту, а там сел на поезд до Бомбея.
– Я путешествовал по тому же пути.
