7 июля было представлено на утверждение в штаб фронта окончательное решение командующего 3–й ударной армией. Суть его заключалась в следующем:
— Главный удар нанести на правом фланге армии силами трех дивизий 93–го стрелкового корпуса под командованием генерал–майора П. П. Вахрамеева.
— В полосе наступления 93–го корпуса для развития успеха ввести армейскую подвижную группу в составе 207–й стрелковой дивизии, 29–й танковой бригады, 239–го танкового полка, 1539–го самоходного артиллерийского полка, 163–го гвардейского истребительно–противотанкового полка и других частей усиления. Эти войска к исходу дня должны овладеть городом Себеж. Весь личный состав группы посадить на автомашины, которые были собраны из всех дивизий. Командиром группы назначался командир 207–й стрелковой дивизии полковник И. П. Микуля.
— 79–му стрелковому корпусу в составе двух дивизий наступать с небольшого плацдарма на западном берегу озера Ученое, нанося удар на участке 2 километра в юго–западном направлении. Корпусом командовал генерал–майор С. Н. Переверткин. Для развития успеха в корпусе была создана своя подвижная группа из одного усиленного стрелкового полка. Задача полка — к концу первого дня наступления овладеть городом Идрица.
— Участок от озера Ученое до озера Васьково на левом фланге армии (протяженностью более 30 километров) оборонять группой полковника Исаева, в которую входили курсы младших лейтенантов, армейский запасный полк, два заградительных отряда и пулеметно–артиллерийский батальон.
На окончательное решение командарма в значительной степени повлияла местность, которая в полосе предполагаемого наступления была сильно пересеченной, с большим количеством озер и лесов по переднему краю вражеской обороны. Такой характер местности, с одной стороны, способствовал противнику — позволял ему обороняться малыми силами, а с другой — затруднял наши наступательные действия. Отсутствие хороших дорог и обилие в ближайшей глубине вражеской обороны лесных массивов, рек и озер ограничивало использование танков и их маневрирование вдоль фронта для поддержки своей пехоты.
Боевой приказ командарм подписал в 23 часа 9 июля. И сразу же закипела работа. В 3 часа утра следующего дня выписки из приказа были вручены офицерами связи командирам корпусов и командиру 207–й стрелковой дивизии. У меня уже был готов подробный план операции на глубину задачи первого дня наступления.
Противник, находившийся перед армией, был известен нам до деталей. Мы заранее провели разведку боем. Да и вообще разведчики наши не бездействовали, систематически доставляли контрольных пленных.
Перед нами оборонялись 23–я и 329–я пехотные дивизии немцев и 15–я латышская пехотная дивизия СС. В ближайшем резерве противник имел до трех батальонов пехоты. Главная полоса вражеской обороны проходила по можозерным дефиле, по высотам. Она состояла из двух позиций, оборудованных траншеями полного профиля с открытыми площадками для пулеметов, с развитой системой ходов сообщения. В глубине обороны было подготовлено несколько промежуточных рубежей.
О возможных намерениях гитлеровцев говорилось в одном из боевых донесений, которое было представлено Военным советом армии в штаб фронта. В донесении сообщалось, что противник, предположительно, готовится к отходу с пдрпцкого направления на полоцкое, то есть туда, где в этот период вели успешное наступление войска 1–го Прибалтийского фронта.
Подготовка к предстоящим боям велась у нас полным ходом. Полки 207–й стрелковой дивизии, находившейся в резерве армии, вместе с частями усиления отрабатывали на полевых занятиях практические действия в составе подвижной группы. На одном из таких занятий присутствовал командарм с группой офицеров. Сопровождать его было поручено мне. Ехали в одной машине. Настроение у генерала Юшкевича после возвращения из Москвы было хорошее.
— Ну что, Семенов, скоро повоюем? — весело спросил он.
— Не знаю, товарищ командующий, — помедлив, ответил я. В последние дни мне пришлось выслушать несколько замечаний по работе отдела. Пустяковые по существу, они излагались в грубой форме. Меня не радовал такой, с позволения сказать, стиль. — Может, в ближайшее время мне придется уехать из армии…
— Откуда вы это взяли? — удивился генерал.
— Вы не раз высказывали неудовлетворение работой оперативного отдела. Возможно, уже подобрали себе более подходящего офицера…
— И не думайте об этом! Будем воевать вместе, — дружелюбно заключил генерал.
Этот случайный разговор не прошел даром. В дальнейшем Юшкевич проявлял больше сдержанности, тщательно выбирал выражения. Наши взаимоотношения стали почти нормальными, хотя добрым словом он вообще никого не баловал.
Закончив сосредоточение войск, командиры корпусов провели утром вместе с командирами дивизий рекогносцировку участков прорыва. Затем аналогичная работа началась в дивизиях, полках и батальонах.
