Генерал Дубынин перечитал приговор исламской Шуры еще раз, потом пустил бумагу по кругу. Первой она досталась сидящему по левую руку от него полковнику Валерию Востротину, который прибыл в Афганистан для того, чтобы создать на базе двух бригад спецназа и оперативного штаба Экран Войска специального назначения Советского Союза.
— Что-то я не слышал про такой род войск как муртадские войска. Десантные слышал, танковые слышал, а муртадские…
— Тем не менее — разведывательная информация у них точная — заметил Востротин, перечитывая бумагу.
— Не совсем. Они неправильно назвали командующего сто восьмой муртадской… тьфу, мотострелковой дивизии. В остальном — все верно. Кстати, Валерий, а сильно ты их допек со своими ухорезами. Ты тут почитай — ты единственный в списке, кто не генерал, ты да Кузнецов. Ценить надо, в такую компанию записали.
— Непременно — отозвался Востротин, передавая бумагу дальше генералу Грачеву — как встречу этого Шуру — так ему благодарность и отвешу.
Грачев, перечитывающий текст, коротко хохотнул.
— Смех смехом, товарищи офицеры — сказал Дубынин — а с этим надо что-то делать. Просто так — посмеялись и разошлись — чревато.
— Пусть попробуют — сказал тот же Грачев, передавая бумагу дальше.
— Павел, прекрати — строго сказал Дубынин — лезть на рожон не признак храбрости, это признак глупости. Кстати, с чего это они въелись. Магистраль явно не причина, такие операции проводились и раньше — за что же нас всех к смерти приговаривать.
— Виктор Петрович, там же интересы людей были задеты — сказал Грачев — я лично оборону держал в палатке от ходатаев.
— И это тоже было. Может, Владимир Дмитриевич нам что скажет?
Сидевший в самом конце стола генерал ГРУ Куракин поднял глаза — и генералу армии Дубынину стало не по себе от такого взгляда. Все, кто в первый раз видел генерала Куракина, говорили, что ему надо ложиться в больницу, что он заразился желтухой — и только потом понимали, что это такие глаза. Посвященные знали, что допроса Куракина не мог выдержать ни один моджахед, даже самый стойкий.
— Товарищ генерал армии, я докладывал вам о том, что возможно усиление террористических проявлений. Связано это с активной подрывной политикой Соединенных штатов Америки в Афганистане, направленной на уничтожение достижений Саурской революции и…
— Генерал Куракин, все это мы можем прочитать и в докладе. Я был бы вам очень признателен, если бы вы стали меня в известность о некоторых проводимых вами, вашими людьми операциях. Потому что последствия приходится расхлебывать всем нам.
— Товарищ генерал армии, я не понимаю, о чем идет речь.
— Не понимаете? Кто убил Раббани? Ежу ясно, что это — за него. Мы убиваем их, они убивают нас, вот такая вот война!
— Товарищ генерал армии, ни я, ни моя оперативная группа не имеет никакого отношения к смерти видного лидера бандподполья Раббани.
Дубынин придержал лошадей — он знал, что у Куракина есть выход на самый верх, на международный отдел ЦК и еще куда-то. Ссориться с ним не следовало.
— Товарищ Куракин, я считаю, что вам следует поддерживать более тесную связь со штабом армии и оперативной группой. Значительная часть наших проблем, которые уже на языке навязли в нашей несогласованности.
— Товарищ генерал армии, я с вами полностью согласен.
Поняв, что Куракина этим не пробьешь — хитрый сукин сын — Дубынин переключился на другие темы.
— Итак, товарищи, предложения по прочитанной вами бумаге.
— Стекондава им мало… — выругался Грачев, назвав перевал, которые штурмовали подчиненные ему войска к тому же и неправильно.
— Миронов?
— Меры безопасности — хотя бы элементарные. Мы до сих пор ездим на УАЗах и Волгах, автоматная очередь — насквозь прошивает. Нужно что-то бронированное, та же Волга или УАЗ, но со скрытым бронированием. На Зил не претендуем, конечно.
— Поддерживаю. Востротин?
— Товарищ генерал армии, мои предложения не новы. Проблема в том, что у нас сбор информации в одних руках, то есть в руках КГБ и ХАД, реализация в других. КГБ, давая нам информацию, не отвечает, по сути, ни за что, им наплевать, если посланная на реализацию группа попадет в засаду, их не будут драть за потери в личном составе. Создаем агентурно-боевые группы, берем в свои руки и добывание информации, и ее реализацию. Афганцев не привлекаем.
Последнее из сказанного — было особенно болезненным. В руководстве СССР, в командовании армии боролись две точки зрения. Одна — это не наша война, пусть афганцы и расхлебывают. Второе — это наша война, наплевательское отношение сейчас приводит к потерям в будущем. В обоих точках зрения была своя правда.
— Какими силами обеспечиваем добычу?
— Силами ГРУ.
Удивительно — но ГРУ в Афганистане вело себя на удивление пассивно, вся разведка была сосредоточена в руках КГБ. И это при том, что в условиях ведения боевых действий эффективнее все таки была бы военная разведка.
— Что будем делать с КГБ?
— Пусть работают. Как могут.
Генерал Дубынин задумался. Год назад — он бы не решился. Сейчас…
— Внесите рапортом. На мое имя. Еще товарищи…
— Может создать зону безопасности? — предложил Миронов
— Конкретнее?
