— Мы все простые люди и правоверные, к чему эти церемонии, братья? Просто проводите меня в палатку и угостите тем, что есть у вас на столе, мне не нужны яства.
В палатке накрыли стол. Водку — многие палестинцы учились в СССР, там научились пить так, что обычный араб умер бы от такого количества выпитого — убрать не успели.
Судья посмотрел неодобрительно. Харам. Палестинцы переглянулись непонимающе — но их предупредили, что советский гость странный, очень странный.
Водку, короче, убрали.
Ели плов — типичное угощение для этих мест, с бараниной, куркумой, черносливом, плов жирный, горячий, приготовленный на открытом огне по всем правилам. Сначала палестинцы достали ложки — но видя, как берет пищу руками советский гость, спрятали ложки, так-же стали брать плов руками. В присутствии советских гостей многие чувствовали неуверенность от того, что не знали правильных манер — а сейчас испытывали еще большую неуверенность, потому что встреть кто прилетевшего к ним человека на улицах Дамаска или Адена — и никто не сказал бы, что это — советский. Манерами гость был больше похож на пира[10].
Закончив со своей порцией плова, судья вытер пальцы небольшим полотенцем, обвел взглядом собравшихся за столом. Некоторые террористы, на счету которых был не один десяток жизней — опустили взгляд, не выдержали.
— Я рад приветствовать воинов за свободу Палестины на земле свободного Йемена, я рад, что у вас есть кров и положенная Книгой пища — сказал Судья на арабском.
— Хуррият лиль-Фаластын! — ляпнул кто-то, самый глупый и моментально осекся. Сказанное было и оскорблением и упреком, причем упреком справедливым.
— Мы рады приветствовать гостя из далекой страны в нашем шатре… — осторожно начал командир лагеря — рад, что у нас еще остались друзья.
— Воистину друзья, как песок, когда ты его набираешь — плотно сжимай пальцы, чтобы он оставался в твоей руке. Я рад видеть вас в добром здравии и довольстве.
Новый удар — советский гость не захотел предложенного ему миролюбивыми словами перемирия…
— Вы говорите рафик слова, которые столь же верны, сколь и обидны для нас — с неохотой признал командир — скажите, чем мы заслужили такие слова?
— Своим бездействием! — резко сказал Кади — тем, что недостойно мужчин!
— Но мы всегда помогали вашей стране! Палестинцы помнят добро, сделанное для палестинского народа советскими братьями!
— Инна-ма джазаґу-с-саляфи-ль-хамду ва-ль-адаи![11]
— Когда мы говорили с советскими братьями прежде — ни о каком долге не шло речи!
— Речь про долг перед вашим народом! Разве вы выполняете его, сидя здесь, в горах и вкушая посланное?
— Но наше оружие не попало к нам в руки!
Поистине, лучше бы палестинец этого не говорил.
— Что же вы за мужчины, если позволяете лишить себя по праву принадлежащего вам!? — сказал, как припечатал судья.
Палестинцы молчали. Некоторые — готовы были провалиться на месте, некоторые — выхватить пистолет и выстрелить в дерзкого. Но ни один — не остался бы здесь, если бы была возможность куда-то уйти.
— Рафик, мы принимаем твои слова… — неохотно заговорил командир — и будь здесь товарищ Председатель[12], я уверен, его слова ничем не отличались бы от твоих. Но скажи, что мы можем сделать, чтобы вернуть себе родину? Мы готовы выслушать вас как старшего товарища и брата!
— Чтобы вернуть родину надо сражаться!
— Но мы сражаемся!
— С кем? С Израилем? И чего вы добились, позвольте спросить? Каждый раз, когда вы убиваете еврея — остальные теснее смыкают ряды и все больше и больше ненавидят вас. Поистине, надо быть не менее тупым бараном, чем тот который пошел на сегодняшний плов, чтобы не замечать этого до сих пор! Разве вы не знаете, несчастные — кто стоит за Израилем? Кто поставляет Израилю танки, ракеты, самолеты? Кто дает Израилю деньги на то, чтобы он продолжал воевать? Кто каждый раз блокирует усилия Советского союза добиться мирного решения палестинского вопроса?
— Вы говорите про американцев, рафик? — осторожно спросил командир
— Слава Аллаху, ты это, наконец, понял! Про кого же еще мне говорить, если не про американцев. Когда хозяин натравливает на тебя свою собаку, кого ты должен убить, чтобы это не повторилось — собаку или хозяина?
Палестинцы неловко переглядывались. Все-таки американцев они побаивались, что есть, то есть.
— Вы хотите, чтобы мы напали на американскую военную базу?
Судья покачал головой
— Чего вы этим добьетесь? Всего лишь — убьете нескольких американцев. Каждый из них — простой солдат, у него только и есть что автомат и каска.
— Тогда… может, вы хотите, чтобы мы убили американского генерала?
Судья снова покачал головой, теперь уже с усмешкой на устах.
