Бойка и Русалина прыснули со смеху, и бабушка Луканица, стараясь казаться строгой, пожурила их:
— Хорошо вам, никаких забот! А вот если бы ваши парни попали в это пекло, тогда бы вы иначе запели, желторотые цыплята. Кирчо, — шутливо начала она, — выбери нашему негоднику какую-нибудь иностранку, ох и справит тогда бабушка Луканица свадьбу!
— Поглядите-ка на нее! — засмеялась жена Пени. — Да неужто здесь девушки перевелись?
— Не перевелись, дочка, но там-то не знают, чего мы стоим…
На второй день Киро Слановский не устоял перед искушением избавиться от болезненного и мучительного чувства обиды, вызванного недоразумением, возникшим между ним и Лиляной.
Погода стояла хмурая и мрачная, низко нависали облака. По Гайдуцкой вершине полз серый туман, время от времени начинал моросить мелкий дождь. Ветер проносился над мокрым полем, свистел в голых ветках деревьев, запутывал крылья одиноких воронов, сидевших вдоль дороги, и уносил далеко в сторону их печальное карканье. Осым вышел из берегов и залил луга. Вода мутным потоком остервенело неслась к Дунаю.
Настроение у Лиляны было тоскливое. Промозглая погода и туман еще больше угнетали ее. Отвечать урок она вызвала самого слабого ученика в классе, второгодника Петко, сына Гешо Молдова.
Петко писал мелом на доске, стирал ладонью, а его длинные красные уши ждали подсказки с первых рядов.
Он искоса посматривал на Лиляну. Увидев, что она почти не слушает его, перестал писать на доске.
Лиляна, казалось, ушла в себя. Она мгновение молча смотрела на Петко и, тихо кивнув ему, отпустила его на место. Петко облегченно вздохнул и широкими шагами направился к задней парте. Она продолжала рассеянно смотреть в окно. Ветер слегка рябил воду в широкой луже. Вдруг сердце ее забилось, как у испуганной птицы. Через площадь к общине, держа в руке платок, бежала встревоженная женщина.
Прозвенел звонок. Лиляна взяла журнал и вышла из класса. Она вошла в учительскую комнату и устало опустилась на стул.
— Знаешь, — обратилась к ней учительница Станева, почесывая на щеке свою волосатую бородавку, — Ружка осталась сиротой. Убили ее отца. Боже мой, когда ж наконец кончится эта война? Он был моим учеником, прости его, господи, и помилуй. Всегда был такой веселый, все, бывало, смеется. И вот его уже нет. То об одном сообщат, то о другом, — вздохнула она и закрыла классный журнал.
Учительница второго класса, пожилая, болезненная полная женщина с дряблыми щеками и припухшими глазами, заплакала, потом, не вымолвив ни слова, вытерла слезы.
Станева вздохнула и едва слышно проговорила:
— Там и теперь проливается кровь… Сколько парней зовут на помощь своих матерей?..
Лиляна, вздохнув, посмотрела на часы: перемена заканчивалась.
В классе Лиляна села за стол. Дети еще не утихомирились. Но ее угнетенное состояние неожиданно передалось им. Ружка еще ничего не знала о судьбе отца. Ее косички с вплетенными в них красными ленточками, завязанными над лобиком, как-то странно блестели, голубые глаза смотрели спокойно и восторженно.
Дети замолчали. Под напором ветра тоскливо заскрипела сухая ветка ореха. Раздался звон колокола.
— Кто-то умер? — тихо прошептала девочка с задней парты.
И из всего класса Лиляна теперь видела только одну Ружку. Зрачки голубых детских глаз медленно расширялись, а сочные губы конвульсивно вздрагивали. Мысль Лиляны как будто оборвалась. Она хотела успокоить девочку, но нужные слова не приходили, и она сказала, очень тихо:
— Ружка, иди домой. Ты не будешь одинока, хотя и без отца…
На какай-то миг девочка застыла как вкопанная. Она встала, глаза ее наполнились чистыми слезами, и слезы потекли по румяным щечкам. Нетвердыми шагами девочка вышла из класса.
В классе установилась мучительная тишина.
Колокол продолжал бить все так же тоскливо и протяжно.
— Идите, дети, домой? — сказала Лиляна и поспешила первой выйти из класса, чтобы они не заметили в ее глазах слез.
На этот раз они вышли из класса молчаливые и кроткие, без привычных криков, толкотни и драки учебниками и тетрадками.
Лиляна вошла в учительскую и чуть не уронила журнал. У нее перехватило дыхание. Она не поверила своим глазам. Губы ее скривились в какой-то виноватой улыбке.
Станева подняла очки на лоб, покачала головой и с упреком обратилась к Лиляне:
— Эх, молодость, молодость, с огнем играете!
Слановский подал Лиляне руку, покраснел от неловкости своего положения и смущенно сказал:
— Нежданный гость, не так ли?
— Вы? — в свою очередь покраснела Лиляна.
— Человек чудом уцелел, — с упреком сказала ей Станева, — а она на него смотрит, как будто только теперь познакомились.
— Очень скучал я без вас! — сказал он. — Игнатов грозился все село сжечь, а его камнями прибили на площади.
— Ох, оставьте, — зажмурилась Станева, — страшная картина! Но он получил по заслугам.
Станева быстро убрала журнал, надела пальто и, уже выходя из комнаты, заговорщически добавила:
— Я вас оставлю одних. Такие, как я, везде мешают…
