Мама мгновенно замолчала. Папа тоже прекратил свое бормотание. А девочка выпрямилась в полный рост и разжала скрюченные от холода пальцы на ногах. Она вдруг поняла, что стоит тут уже десять минут, и ни разу не закашлялась! Тело тоже больше не дрожало. И спокойствие, удивительное спокойствие разливалось внутри, заполняя каждую пустоту, где были боль, слабость и какие-то опухшие мешочки воспалений. А самое сильное чувство – был голод. Девочка с удивлением и радостью ощутила, что просто помирает от голода!
«Ну уж хрен вам!» – нагло усмехнулась она. – «Теперь я вам не помру!» и вслух добавила:
– Хрена с два!!!
– Настя… – ахнула мама.
– Ни в какой гроб я вам не лягу, почем бы вы его там не купили, поняли?! – огрызнулась девочка, и папа по-женски всплеснул руками:
– Ну какая же ты, погляди на нее! – он театрально указал на дочку: – Настырница!
– Да уж, а? – хихикнула девочка.
«Настырница? А неплохо!» – отметила она про себя.
И смело обогнув гроб, она потащила родителей на кухню. Трухлявая коробка осталась стоять в коридоре до утра.
Настя не могла спать. «Всю жизнь только старое, ношеное!» – думала она, расхаживая туда-сюда, по своей спаленке. Жареная картошка с молоком непривычной тяжестью лежали в желудке. Обьелась, не смогла остановиться вовремя – так было вкусно, после жидкой, серой больничной каши! Гадость какая… а потом еще на аппетит жалуются! Жареное тебе нельзя, кислое – тоже, а уж сладкое! Никакого мучного, молочного, и мясное туда же. Девочка с болью вспомнила последний «сладкий подарок» на Новый год… что это была за насмешка! Диабетический батончик, и подкрашеная минералка! На мандарины может быть аллергия! Сникерс – только в рекламе по телевизору! И что, на теперь умрет от этой картошки? А что, самое время, пока гроб в помойку не вынесли!
– Да хрен вам!! – снова разозленно прошипела девочка, и заозиралась в поисках сама не понимая, чего. Ей надо было что-то срочно сделать!
Но в комнате ничего такого не было, с чем можно было расправиться и выплеснуть свою ярость. Одна только пропитанная болезненным потом кровать и доисторический рассохшийся шкаф. Настя подскочила к нему, и распахнула дверцы. Тут точно что-то должно быть! Она влезла чуть не вся в душное нутро шкафа, и принялась вышвыривать оттуда тряпки, носки, кишки колготок… какие-то платья непонятные, майки, кофты. Нафига это все тут? Кто будет их носить, и куда? Для кого мам-пап их покупали, если ждали, что родная доченька вот-вот на тот свет отправится?
– Да где это? – бормотала девочка, сама не понимая, что ищет. Но надо найти поскорее, ведь скоро она утомится… вот еще немного! Вот сейчас станет нехорошо и останется только едва до кровати доползти… За стеной храпел папа, и ворочалась, скрипя пружинами дряхлого дивана мама. Будить их будет жалко. «Даже после того, что они тебе сделали?» – ехидно напомнила себе Настя. Но утомление почему-то все не наступало. Сил у нее было хоть отбавляй!
Наконец, она вытащила из кучи тряпок какой-то шуршащий пакет. Открыла его и ахнула – это же платье! То, розовое с черными оборками, что ей мама в шестом классе купила! Оно ей немного большое оказалось, Настя тогда расстроилась, но мама сказала – ничего, малыш, ты так быстро растешь, как раз на День Рождения наденешь, в самый раз будет!
Это было ее единственное такое дорогое платье! Как только мама на него решилась… ах, да, за третье место на соревнованиях по бегу!
И какая злая, дрянная шуточка судьбы, что именно тогда она и проиграла. Во всем, не только в первых двух местах! Она и пришла третьей, потому что упала и у нее в груди что-то щелкнуло. А она даже не подумала жаловаться. Но этот щелчок создал гематому в легком, а она надавила там на что-то, и запустила генетическое заболевание. Настя начала чахнуть и загибаться. То, что начиналось, как простуда и кашель, превратилось в кошмар и разведенные в беспомощности руки врачей… Пока ее не выписали в последний раз. Как оказалось, умирать.
И вот, она сидит на полу своей темной, унылой спальни, и прижимает к себе то платье, до которого мечтала дорости поскорее. Оно было прекрасно! Настоящее, принцессочное, но не совсем зефир – черные кружева по подолу, и по пышным рукавам-фонарикам придавали ему характер. Оно так и глядело на Настю с витрины, так и шептало: «Возьми меня, возьми, мы идеальная пара, мы – лучшие друзья!»
Она даже рисовала себя в нем! И мама, наверное, нашла тот рисунок, и принесла ей это платье. Хотела сделать сюрприз, да не угадала с размером.
Как обидно! Теперь-то оно точно перевисело в шкафу, и окажется маленьким. Но девочка все-таки решила примерить его. Хотя бы, чтобы попрощаться!
Она стянула противную линялую ночнушку, и аккуратно, едва дыша, принялась натягивать платьице. Вот сейчас оно застрянет в плечах! Но нет, плеч проскользнули без вопросов. Тогда в груди будет тесно! И тоже нет. Слишком худая, совсем не росла все это время. Настя удивленно оглядела себя. Платье село идеально! Точно шили по ее меркам! Ух… а может, тогда и колготки капроновые завалялись?
