Баржа проскользнула мимо статуи Свободы и поплыла по направлению к большому Цепному мосту, этому чуду техники, который на головокружительной высоте соединяет гавань Нью-Йорка с Бруклином. Старший из рулевых, задрав голову, стал внимательно вглядываться.
– Ага! – воскликнул он наконец. – Держу пари, что на мосту борются два человека. Черт побери, они рискуют!
Младший напрасно напрягал зрение.
– Ничего не вижу, – сказал он. – Тебе показалось, на мосту никого нет.
Но первый настаивал на своем.
– Ты что? – сказал он. – Где же твои глаза?
– Ничего не вижу!
Старший рулевой заволновался.
– На середине моста, – сказал он, – на том месте, под которым мы сейчас пройдем, у самого края, борются двое! И один другого старается сбросить вниз!
– Пожалуй, – согласился, наконец, его товарищ. – Теперь и я вижу: там двигается что-то темное.
Между тем маленький буксир вместе с прицепленной к нему баржой подошел к мосту. В ту же минуту сверху раздался страшный, нечеловеческий крик, какая-то темная масса мелькнула в воздухе и тяжело упала на стоявшие на палубе ящики.
– Господи, спаси и помилуй! – закричали оба и замерли, в ужасе глядя на свалившийся с моста предмет, в котором они распознали человеческое тело. Послышался тихий жалобный стон.
– Оставайся у руля, – крикнул старший, – а я пойду посмотрю! Тут пахнет преступлением, не иначе!
С этими словами он взобрался на груду ящиков – туда, где лежал потерпевший. Тут баржа выплыла из-под свода моста, и при бледном свете луны рулевой смог разглядеть несчастную жертву.
Человек этот страшно разбился и лежал на ящиках весь в крови. Судя по костюму, он принадлежал к высшему классу общества, и в его перстнях и запонках сверкали крупные бриллианты. Его лицо, мертвенно-бледное, с закатившимися глазами, показалось матросу знакомым, но он не мог припомнить, где видел его раньше. Склонившись к несчастному, он крикнул:
– Вы меня слышите?
Умирающий кивнул и произнес едва слышным голосом:
– Отнесите меня на берег…
– Вас сбросили с моста?!
Несчастный снова кивнул и пробормотал:
– На берег… на берег… полицию… преступление… меня…
– Как вас зовут? – спросил рулевой.
– Джон Барри…
Рулевой вздрогнул: это имя принадлежало известному миллиардеру, владельцу огромных поместий в центральных штатах и крупной фабрики стальных перьев.
Никакого сомнения: здесь было совершено тяжкое преступление и, поскольку имя Джона Барри так широко известно, оно произведет колоссальное впечатление.
Рулевой окликнул матросов буксира, которые уже заметили, что случилось нечто необыкновенное.
– Держите к берегу! – крикнул он. – Надо доставить умирающего!
– Он упал с моста? – отозвались с буксира.
– Да, да! Вы ведь слышали крик! Это Джон Барри, фабрикант стальных перьев!
Послышались возгласы удивления. Буксир быстро направился к берегу и через несколько минут причалил.
Один из матросов спрыгнул на берег и побежал за полицией. Полицейский пост находился поблизости, и вскоре явился инспектор с помощниками.
Инспектор Колмэн засуетился, когда узнал, что несчастная жертва – известный миллиардер Джон Барри, которому, видно, оставалось жить уже очень недолго.
– Надо поместить его где-нибудь тут же, неподалеку, – заявил инспектор. – Переносить потерпевшего в больницу или домой нельзя: мы только ускорим его кончину и не сможем снять с него показания.
Умирающего осторожно перенесли на берег и уложили в пакгаузе на мешковине. Послали за врачом. Колмэн достал блокнот и приготовился записывать.
От сотрясения при переноске Барри очнулся и не переставая стонал, испытывая нестерпимые муки. Инспектор окликнул его:
– Мистер Барри, вы в состоянии отвечать на мои вопросы?
– Вызовите мистера Пинкертона, – с трудом произнес тот. – Он отомстит… за меня…
Инспектор Колмэн понял, что дело принимает непростой оборот, если к расследованию необходимо привлекать знаменитого сыщика. Он немедленно отправился на пост и позвонил Пинкертону.
– Я слушаю! Кто говорит?
– С девятнадцатого полицейского поста, инспектор Колмэн. Это вы, мистер Пинкертон?
– Да, что случилось?
– Приезжайте, пожалуйста, сию же минуту в таможенный пакгауз номер восемьсот девяносто пять, что недалеко от девятнадцатого полицейского поста. Кто-то совершил тяжкое преступление: сбросил мистера Джона Барри с Цепного моста.
Сыщик был изумлен:
– Джона Барри, миллиардера?! Новая жертва Цепного моста! Уже третий случай за последние три недели! Я веду это дело.
– Тем лучше. Так мы вас ждем, мистер Пинкертон.
– Сейчас буду! А мистер Барри еще жив?
– Да. Он упал на проходившую под мостом баржу. Теперь он лежит в пакгаузе, но повреждения таковы, что смерть может наступить в любую минуту.
– Сейчас, сейчас буду!
Не прошло и получаса, как Пинкертон уже был на месте. Пакгауз, в который матросы принесли умирающего Барри, представлял собой просторное помещение. В широко раскрытые двери светила полная луна. Подоспевший врач стоял, наклонившись над раненым, и на вопрос сыщика о состоянии пациента пожал плечами:
– Минуты мистера Барри сочтены. Допрос невозможен, так как он находится в глубоком обмороке.
Пинкертон схватил врача за руку.
