— Жаль! Быть может, эта женщина теперь уже сидела бы за решеткой и этот несчастный был бы жив! — заметил инспектор Мак-Конелл.
Нат Пинкертон начал осматривать комнату.
С ковра он поднял несколько каких-то зеленых, сверкающих блесток.
— Зеленые блестки, которыми, вероятно, было вышито платье этой женщины, — проговорил он. — По-видимому, она и наружным видом старалась походить на змею!
Под столом сверкал какой-то маленький предмет. Сыщик нагнулся и поднял его.
Это был маленький гребень, усыпанный сверху рубинами.
Не говоря ни слова, Пинкертон положил гребень в карман.
Осмотр не дал больше никаких результатов, хотя Пинкертон с обычной тщательностью обыскал все углы комнаты.
Наконец, он внимательно осмотрел руки убитого и пробормотал:
— Так я и думал! У нее были крашеные волосы; в другом месте она появляется, наверное, в виде белокурой красавицы!
Когда Пинкертон закончил свой осмотр, раздался стук в дверь. В комнату вошел сильно взволнованный официант.
— Там внизу, — проговорил он, — пришла какая-то дама, которая называет себя мистрис Гуггинс из Питтсбурга! Она страшно волнуется и требует, чтобы ее допустили к ее покойному мужу!
— Неужели она осмелилась снова явиться сюда? — воскликнул Мак-Конелл.
— Просто невероятно! — изумился врач.
Но Нат Пинкертон обратился к официанту и сказал:
— Проводите эту даму сюда немедленно!
Затем он произнес:
— Эта дама ничего общего не имеет с убийцей! Она настоящая супруга убитого, а убийца не кто иная, как красивая искательница приключений, заманившая несчастного в свои сети!
Спустя несколько минут на пороге появилась стройная дама в черном платье. Лицо ее было мертвенно-бледно, она дрожала всем телом. Блуждающим взором она обвела всех присутствующих.
— Где мой муж? — с трудом проговорила она.
Нат Пинкертон приблизился к ней и проговорил:
— Мужайтесь, сударыня! Вас постиг жестокий удар, но я буду просить вас по возможности сохранить спокойствие! Вам придется дать некоторые важные указания.
— Неужели прибавления сегодняшних газет сообщили правду? — воскликнула она. — Неужели мой муж был здесь с какой-то дамой в сером дорожном пальто и был ею убит?
Прежде чем кто-нибудь успел ответить, она взглянула на портьеры маленького отделения, бросилась туда, пронзительно вскрикнула и опустилась на колени возле трупа, схватив его за руку и глядя с ужасом на его бледное, перекошенное лицо.
— Она не притворяется! — шепнул инспектор.
— Конечно нет! Да это вовсе и не та дама, которая вчера прибыла сюда вместе с Гуггинсом! — заметил управляющий гостиницей. — Та была на полголовы выше, да и манеры у нее были другие!
— Не будем пока мешать ей! — тихо проговорил Пинкертон. — Пусть она сначала немного придет в себя!
Присутствовавшие умолкли, а из отделения раздались громкие рыдания несчастной вдовы, столь ужасным образом потерявшей мужа.
— Хорошо, что она еще плачет, — заметил Пинкертон. — Слезы облегчат ее страдания!
И действительно, несчастная, мало-помалу, начала успокаиваться.
Пинкертон попросил управляющего и официантов выйти из комнаты и остался с одним только Мак-Конеллом.
— Скажите, — спросил он, — газеты не сообщили названия гостиницы?
— Нет! — отозвался Мак-Конелл. — Администрация гостиницы нарочно просила не делать этого! Да оно и понятно! Такое известие могло бы сильно повредить репутации гостиницы!
— Значит, вдова убитого узнала название гостиницы в полиции?
— Наверное! Да ведь она и пришла, как говорит официант, в сопровождении полисмена!
Нат Пинкертон подошел к отделению, откинул портьеру и спросил:
— Не можете ли вы теперь, мистрис Гуггинс, ответить мне на некоторые вопросы? Я — Нат Пинкертон, сыщик, и хотел бы во что бы то ни стало найти виновницу этого преступления!
Молодая женщина встала, еще раз взглянула на покойного и вышла в первую комнату.
Вся разбитая, она села в кресло и тихо проговорила:
— Я сама тоже сильно заинтересована тем, чтобы убийца понесла должную кару! Она отняла у меня самое дорогое, что у меня было, и за это должна быть наказана!
— Я надеюсь, мистрис Гуггинс, что мне удастся уличить убийцу! — отозвался сыщик.
— Я умоляю вас, — воскликнула несчастная женщина, — не думайте ничего дурного о моем муже! Он был порядочный, хороший человек и я уверена, что он никогда мне не изменял. Трудно себе представить более внимательного, доброго мужа! Убийца, по всей вероятности, какими-то необъяснимыми чарами завлекла его в свои сети, и он, ничего не подозревая, пошел на верную смерть!
— Я верю вам, мистрис Гуггинс! — произнес Нат Пинкертон.
После некоторого молчания, несчастная вдова сказала:
— Спрашивайте все, что нужно, мистер Пинкертон.
— Прежде всего, — начал сыщик, — я поражаюсь, что вы в настоящее время находитесь в Нью-Йорке! Даже если бы вы узнали об убийстве сегодня утром в Питтсбурге и тотчас же сели на поезд, то могли бы приехать сюда все-таки не раньше вечера!
