Убийство на фабрике
Сумерки спускались над маленьким фабричным городом Норвудом, расположенным к северу от Нью-Йорка. Было уже шесть часов вечера и паровые гудки большинства заводов и фабрик возвестили рабочим об окончании трудового дня.
В маленьком, окруженном хорошеньким садиком домике, почти на окраине города, было светло.
Мистрис Ева Голлис накрывала ужин для мужа, который в скором времени должен был вернуться с работы.
Стол был накрыт чистой скатертью, самовар приветливо шумел, а тарелки, вилки и ножи весело блестели при свете висячей лампы.
Этот уютный домашний очаг принадлежал рабочему Чарльсу Голлису и его молоденькой, хорошенькой жене. Оба они были счастливы и довольны своей судьбой.
В соседней комнате спал двухлетний мальчик. Молодая мать от времени до времени заходила в спальню и любовалась на своего малютку.
Все чаще и чаще она посматривала на часы.
— Что это Чарльз не идет? — проговорила она наконец. — Ведь в это время он обыкновенно уже бывает дома!
Прошел уже почти целый час после окончания работ, а от фабрики до дома Голлиса было не более десяти минут ходу.
Ева вышла из дома и пошла навстречу мужу. Но он не показывался и она вернулась, так как не могла оставить ребенка без присмотра.
Возвращаясь к дому, она заметила, что в комнате было темно.
«Это что такое? — подумала она. — Неужели лампа погасла от сквозняка, когда я открывала дверь?»
Она ускорила шаги и открыла дверь в переднюю. Невольно она здесь приостановилась — какой-то страх сдавливал ей горло.
Но она тотчас же сама себя упрекнула в малодушии.
— Что за глупости! — прошептала она. — Ведь никогда этого со мной прежде не бывало!
Она быстро открыла дверь в комнату и вошла. Она хотела достать спички из расположенной рядом кухни, чтобы зажечь лампу.
Но не успела она сделать и трех шагов, как вдруг услышала впереди себя шаги и увидела на фоне окна тень огромного мужчины.
Прежде чем она могла вскрикнуть, чей-то мощный кулак схватил ее за горло, и вместе с тем кто-то нанес ей по голове два сильных удара, так что она упала на пол и лишилась чувств.
Незнакомец, затем, подошел к маленькому шкапчику в углу комнаты и отпер его. Порывшись в нем, он снова запер его и вышел из дома.
Не прошло и пяти минут после этого, как на улице раздались тяжелые шаги. Показалось четыре человека, которые несли носилки. На носилках лежал какой-то мужчина, покрытый черным покрывалом.
Трое из несших носилки были в рабочем костюме, четвертый был одет весьма изящно.
— В окнах нет света! — проговорил последний. — Кажется, молодой жены этого несчастного нет дома!
Тут из дома послышался громкий плач ребенка, который проснулся и звал к себе мать.
— Странно! — сказал один из рабочих. — Насколько я знаю мистрис Голлис, она не оставила бы своего ребенка одного ни на одну минуту! Неужели она узнала о случившемся и побежала на фабрику?
Он открыл дверь, зажег спичку, прошел через переднюю и открыл дверь в столовую.
Но когда мерцающий свет спички озарил комнату, рабочий вдруг громко вскрикнул и, побледнев как смерть, выскочил из двери.
— Ради Бога! Что случилось? — вскричали его товарищи.
— Ужасное преступление! — отозвался он. — В комнате, в луже крови лежит Ева Голлис!
Оправившись немного от испуга, рабочие внесли носилки в переднюю и зажгли лампу в столовой.
Вошедший первым рабочий оказался прав.
Ева Голлис лежала на полу, вытянувшись во весь рост. На голове у нее зияли две большие раны, из которых сочилась кровь.
В остальном порядок в комнате не был нарушен.
— Что это за несчастье! — воскликнул изящно одетый господин. — Двойное покушение! Надо немедленно известить полицию и врача!
Двое рабочих сейчас же ушли, а господин — владелец фабрики, остался вместе с третьим рабочим.
Несчастный Голлис попал на фабрике под приводные ремни и маховик совершенно размозжил его тело. Несчастье произошло незадолго до окончания работ. Вследствие отчаянных криков Голлиса машины немедленно были остановлены, но спасти несчастного уже не было возможности.
Товарищи Голлиса пришли в ужасное волнение; у многих показались слезы на глазах, когда несчастного уносили. Его все любили, так как своей приветливостью он сумел заслужить всеобщее расположение.
Владелец фабрики, Эдвард Кроминг, сам отправился с носилками, чтобы известить вдову.
Задача ему предстояла нелегкая. А теперь случилось еще и второе несчастье.
Молодая женщина пала жертвой грабителя; сразу было видно, что самому искусному врачу вряд ли удастся сохранить ей жизнь.
Спустя короткое время прибыли полиция и полицейский врач, а перед домом собралась толпа людей, принимавшая живейшее участие в участи, постигшей всем известную семью Голлис.
Еву Голлис сейчас же уложили в постель. Два врача перевязали ее ужасные головные раны. Оба врача, сознавая всю серьезность положения молодой вдовы, все-таки выразили надежду, что при тщательном уходе удастся сохранить жизнь несчастной.
