Фабрикант Кроминг, очень гуманный человек, принял на себя все заботы о больной.
Раны молодой женщине были нанесены маленьким молотком, который еще лежал на полу в столовой. У него была короткая ручка, на железе ясно видны были следы крови.
Так как беспорядка в комнате не замечалось, то нельзя было утверждать, что нападавший похитил что-нибудь, хотя это и было более чем вероятно.
Но тут полицейский инспектор Ровай, руководивший следствием, открыл дверцы стоявшего в углу шкапчика и, заметив, что там внутри все перевернуто вверх дном, воскликнул:
— По всей вероятности, отсюда что-нибудь похищено!
В это время по улице проезжал какой-то велосипедист. При виде волнующейся толпы он соскочил с велосипеда и подошел к дому.
— Что тут случилось? — спросил он.
— Убийство! Неизвестный злоумышленник убил молодую женщину и в то же самое время ее муж попал на фабрике Эдварда Кроминга в машину и убит маховиком!
— Какое ужасное совпадение! — пробормотал незнакомец.
Он подвел свой велосипед к дому, прислонил его к стене и хотел войти, но стоявший у входа полисмен не пропустил его. Тогда велосипедист достал из кармана серебряный значок и, прикрыв его рукой, показал полисмену.
К изумлению толпы полисмен вдруг вытянулся, приложил руку к козырьку и пропустил незнакомца.
Войдя в калитку, незнакомец был встречен удивленными взглядами инспектора Ровая, полицейского врача и Эдварда Кроминга.
— Позвольте мне ознакомиться с этим делом! — вполголоса заявил пришелец. — Я уже слышал, что именно произошло и это меня заинтересовало! Я — Нат Пинкертон!
Последовали возгласы радостного удивления. Инспектор Ровай тотчас же подошел к знаменитому сыщику и горячо пожал его руку.
— Вы как нельзя более кстати, мистер Пинкертон! — воскликнул он. — Мы стоим здесь перед мрачной загадкой и скорее всего можете ее разрешить только вы!
Сыщик сейчас же заявил, что ему нежелательно, чтобы его присутствие получило огласку.
— Я возвращался из поездки в Лестер! — сказал он. — Там я наводил справки по другому делу, случайно я проезжал здесь и мне желательно, чтобы никто не знал, что я берусь за расследование!
— От нас никто об этом ничего не узнает! — поспешил заявить инспектор и рассказал все, как было.
Пинкертон выслушал его молча, а затем спросил:
— Значит, вы предполагаете, что в данном случае произошло нападение с целью грабежа?
— Другого ничего не могу предположить! Судя по беспорядку в шкапу, только и остается мысль о грабеже!
Сыщик открыл дверцы шкапа и заглянул внутрь.
— Да, вы правы! — сказал он. — Как видно по порядку и чистоте в квартире, молодая мистрис Голлис была очень аккуратна и не допустила бы такого беспорядка в шкапу!
Нат Пинкертон обыскал его, но особенного ничего не обнаружил. Затем он обратился к одному из врачей:
— Не можете ли вы, путем применения каких-нибудь сильнодействующих средств, привести в чувство больную, хотя бы на несколько минут?
— Попытаться можно! — ответил врач.
— Будет ли это сопряжено с опасностью для ее жизни?
Врач посоветовался со своим коллегой, а затем спросил:
— Вероятно, многое зависит от того, чтобы больная дала немедленно показание?
— Именно! Ее показание может ускорить поимку преступника!
— Что ж, попробуем? — заявил врач. — Но предупреждаю, что допрос не должен длиться слишком долго!
— Этого не будет! Впрочем, еще один вопрос: когда, по вашему мнению, было совершено нападение?
— Это могло быть совершено лишь за несколько минут до прибытия носилок! — заявил полицейский врач. — Если бы несчастная женщина пролежала с такими ранами полчаса, то она не осталась бы жива, а истекла бы кровью!
— Стало быть, преступление здесь совершено уж после того, как с Чарльзом Толлисом произошло несчастие на фабрике?
— Несомненно!
Нат Пинкертон в раздумье ходил взад и вперед по комнате. Казалось, он обдумывает определенное предположение. В конце концов он взял в руки молоток, которым были нанесены удары молодой женщине и внимательно осмотрел его.
Тем временем врачи возились с Евой Голлис. Они дали ей несколько капель сильнодействующего возбуждающего средства, которое скоро возымело успех.
Она тяжело вздохнула, лицо ее вздрогнуло; она открыла глаза и схватилась обеими руками за перевязанную голову.
Нат Пинкертон уже подошел к ней, наклонился и произнес:
— Мистрис Голлис!
Она сделала слабое движение в знак того, что поняла его.
— Вы видели того человека, который ударил вас? — спросил сыщик.
— Я хотела, — с трудом выговорила она, — пойти навстречу Чарльзу! Когда я вернулась, лампа потухла — я вошла, увидела огромного роста мужчину, он схватил меня за горло, а потом я ничего не помню, что было дальше!
— В угловом шкапу у вас лежали деньги?
— Да! Кожаная сумочка с двумя тысячами долларов — нашими сбережениями и выигрышем от прошлой лотереи! Он взял их?
— Успокойтесь! Вам надо теперь поспать, если вы хотите поправиться!
Тут несчастная вспомнила своего мужа.
— Где Чарльз? — простонала она. — Где мой ребенок?
Она хотела приподняться, но тотчас же снова лишилась чувств.
— Достаточно ли? — спросил врач.
— Достаточно!
