— Зовут ее миссис Мильтон, а приют находится на Лонг-Айленде, вблизи Блю-Пойнт.
— Вот как! — заметил Пинкертон, вспомнив, что таинственное сердце было найдено именно в кустарнике, вблизи той же местности. — Вчера вы были на моей квартире, мисс Эдита, и видели те части тела, которые в настоящее время сильно занимают меня: голову, руку и сердце. При виде этих находок вы вскрикнули и убежали. Я прошу вас, мисс Эдита, именем закона, ответить мне: вы узнали голову?
— Да, узнала!
— Чья это голова?
— Выслушайте меня, мистер Пинкертон, я расскажу вам все подробно. В доме этой миссис Мильтон я занимала комнату совместно с другой молодой женщиной. Она еще до моего поступления в приют родила ребенка и уже находилась на пути к выздоровлению. Она ушла из приюта через три дня после того, как я туда поступила.
— Как звали ее?
— Вы понимаете, мистер Пинкертон, что в таких местах люди не называют своей настоящей фамилии, а ограничиваются одним лишь именем. У этой дамы было имя Феба. Она была так прелестна, что я не могла на нее насмотреться: волосы у нее были черные, глаза темные, сверкающие, губы красные, полные. Мы сошлись с ней, и она рассказала мне свою судьбу. Она была бедная девушка и служила в качестве секретаря. В Филадельфии она поступила на службу к некоему присяжному поверенному, который соблазнил ее, но поклялся жениться на ней. Она говорила, что пока она находится в приюте мисс Мильтон, он должен был разойтись со своей нелюбимой женой. После развода они и собирались повенчаться. В случае же, если бы развод не состоялся, они хотели бежать на запад.
— И вот, пробыв еще три дня в приюте, — спросил Пинкертон, — она уехала?
— Да, она вполне оправилась и ей незачем было оставаться дольше!
— Приехал ли кто-нибудь за ней?
— Она говорила, что ее возлюбленный ожидает ее в Нью-Йорке, что она собирается встретиться с ним в одной из гостиниц и что после этого будет решен вопрос, вернуться ли им в Филадельфию или уехать на запад. Мы распростились очень сердечно и она даже подарила мне кое-что на память.
— Вот как! Вы сохранили эту вещь? Нельзя ли мне взглянуть на нее?
— Конечно, можно, — ответила Эдита, — погодите минуточку, я сейчас принесу сюда.
Она вышла, а Пинкертон, оставшись один, подумал: «Несомненно, след найден. Дело начинает проясняться. Мне кажется, этот адвокат совершил преступление, намереваясь избавиться от надоевшей ему девушки».
Но тут вернулась Эдита и прервала его размышления.
В руке она держала пенковую пряжку, усыпанную маленькими бриллиантами.
— Вот смотрите, — сказала Эдита, — вот эту пряжку подарила мне Феба.
— Я попрошу вас, мисс Эдита, — ответил Пинкертон, — дайте эту пряжку мне. Для меня она имеет огромное значение.
— Пожалуйста, берите. Но неужели вы думаете, что несчастная Феба убита? Голова, которую я видела вчера у вас, действительно ее, и я невольно вскликнула от ужаса, когда взглянула на нее.
— За этот возглас я вам чрезвычайно благодарен, — ответил Пинкертон с улыбкой, — как и вообще за все ваши сообщения. Смею вас уверить, что я никому не выдам вашей тайны. Если я могу служить вам чем-нибудь в вашем деле, я готов служить вам.
— Мистер Пинкертон! Вы пользуетесь таким всеобщим почетом и отец вас очень уважает. Быть может, действительно вы можете что-нибудь сделать! Я так сильно люблю своего мужа!
— Назовите мне его имя и фамилию. Я наведу о нем справки, и если это будет в моей власти, то я окажу вам содействие.
— Его зовут Артур Норман.
— А где он служит?
— Он недавно имел несчастье лишиться места и теперь состоит письмоводителем у одного адвоката.
— У какого именно?
— У Франциска Бланка. Но я вам покажу фотографическую карточку Артура. Я ее постоянно ношу с собой.
Она вынула маленький медальон и Пинкертон подошел с ним к окну.
Артур Норман, судя по карточке, был очень красивый мужчина. Пинкертон вполне понимал, что молодая девушка могла согласиться вступить с ним в тайный брак.
— Итак, мисс Эдита, — произнес Пинкертон, — я постараюсь помочь вам. Ведь я у вас в долгу, но надеюсь, что вскоре мы с вами поквитаемся.
Он распростился с ней и ушел.
Выйдя на улицу, он торжествовал. Он теперь знал, кто была убитая, части тела которой были найдены.
Пинкертон хорошо понимал, что прежде всего надо было узнать, какой именно адвокат из Филадельфии находился в Нью-Йорке в промежутке семи дней, между первым и восьмым августа.
Узнать это было очень нелегко.
Прежде всего, в Филадельфии имеется около двух тысяч адвокатов; многие из них часто приезжают в Нью-Йорк, иные приезжают попросту повеселиться.
Пинкертон немедленно принялся за розыски.
Он откомандировал своих помощников, приказал им составить списки приезжих в гостиницах.
На другое утро у Пинкертона в руках уже было несколько списков, из которых было видно, что в указанный промежуток времени в Нью-Йорке перебывало семьдесят пять адвокатов из Филадельфии, останавливавшихся в разных гостиницах.
Надо было теперь выяснить, который из этих семидесяти пяти выехал из Нью-Йорка после седьмого августа.
