-А там, в вашем городе, вы тоже в школе работали?
-Там я в университете работала. Ну, и в школе на полставки.
-А почему вы сюда приехали?
-Потому что нельзя проблемами школьного образования заниматься, не зная по-настоящему школы и практики работы в школе.
-А у вас тут хорошо! Правда. Уютно как-то, тепло. А этот стеллаж кто вам делал?
-Никто. Я сама. Пошла в столярку, набрала нужных досок и соорудила стеллаж. Книги-то надо куда-то укладывать.
-А вы что-нибудь не умеете делать?
-Конечно! Я много чего не умею! Печь, вот, до сих пор так и не научилась топить.
-Ой, да это же так просто!
-Просто, я у меня не получается, как у других: чтобы дров немного, а тепло было. И дрова, вроде, сухие. И печь печник наладил. А дело нейдет: полночи топлю, а тепла нет. Пока топится печь - тепло, протопилась - холодина опять наступает.
-А вы, наверное, заслонку в трубе не так закрываете.
-А как ее следует закрывать?
-Ну, сначала, как только затапливаете, открываете полностью. Когда растопится печь, накладываете дров под завязку, сколько вместится. Дрова немного прогорят, тогда заслонку слегка прикрываете. Постарайтесь, чтоб дрова хорошо и ровно горели. По мере того, как будут сгорать дрова, заслонку прикрывайте. А когда они совсем сгорят, и останется хороший красный жар от углей, но, чтоб синего пламени не было, заслонку почти до конца закрывайте. Чуть-чуть оставляйте, самую малость, чтоб жар не ушел, но чтоб не угореть. Угли потемнеют, закрывайте совсем. Тогда тепло не уйдет. До следующей топки.
-Гениально! И, действительно, просто. Сегодня же попробую так топить.
-А вы все эти книги прочитали?
-Конечно!
-Да, ведь, разве столько много можно прочесть?
-Ты считаешь, это много?! У меня дома раз в двадцать больше. Ладно, баснями, как известно, соловья не кормят. Предлагаю еще чайку попить. С вареньем.
-Нет, что вы, я не хочу.
- Зачем же я тогда новую банку открывала?
-Ну, конечно, если вы все равно открыли, то тогда я согласна. Только мне неловко как-то: вы, вон, кто, а я обыкновенная ученица. А вы стараетесь из-за меня.
-Ха-ха-ха! Чудачка ты, ей-богу! Ну, ты не обижайся на меня: я не от твоих слов смеюсь. Просто я тоже принялась сравнивать. Мне сейчас, девочка моя, 24. И я в свои годы не успела даже кандидатскую защитить. Пушкин в мои годы был уже всенародным поэтом. Лермонтов в 27 погиб в схватке за честь поэта. Гайдар в шестнадцать командовал полком, а в двадцать семь стал любимым детским писателем огромной страны. Алечка, тебе сейчас еще нет четырнадцати. И я не знаю, какого будущего деятеля культуры, науки или народного хозяйства сейчас потчую. Перед грядущим, друг мой, мы все равны.
12 марта. Сосновка, школа.
-Наталья Николаевна! Вы позволите задержать вас на минутку?
-Я слушаю вас, Николай Павлович!
-Давайте, зайдем ко мне в кабинет! У меня, в некотором роде, конфиденциальный разговор. А тут кругом глаза и уши.
-Ого! Даже так? Разве у нас с вами могут быть какие-нибудь секреты? Я полагаю, что нас с вами связывают исключительно деловые отношения.
-Вы правильно полагаете. Но и при деловых отношениях могут возникнуть проблемы, решать которые следует только в приватной обстановке. Да и какие проблемы? Просто я хотел поинтересоваться у вас. Нет-нет, не как директор, а просто по-человечески. Почему вы... э-э!... Ну, как бы это правильно выразиться? Ведете себя непривычно? Ну, то есть, понимаете, не как все? Вот так, я сказал бы.
-Не понимаю.
-Ну, как бы вам объяснить, уважаемая Наталья Николаевна? Ох, если бы вы знали, как мне трудно всегда с вами толковать! Прямо язык заплетается, ей-богу! Впрочем, ладно! Объясню, как могу! Видите ли, Наталья Николаевна, у нас тут поселок маленький, и все друг с другом настолько тесно... По-родственному. Здесь все просто. Я понимаю, у вас там, в городе, совсем другие отношения. Ну, этикет; всякие, там, условности. Приличия опять же. А у нас все друг с другом по-простому, по-деревенски. Мы запросто обращаемся друг к другу за всякой мелочью, запросто заходим в дом к соседям. По праздникам сидим в одной компании. А куда идти? У нас же нет здесь театров и концертных залов. А вы, Наталья Николаевна, всеми, вроде как, пренебрегаете. И опять же, все время с учениками: и в школе, и во дворе, и теперь уже, слышно, в дом к вам уже стали ученики приходить?
-Это возбраняется? Или, может, вы находите это противоестественным? А как же понимать ваши собственные слова насчет того, что здесь все запросто друг к другу приходят, не считаясь ни с какими условностями?
-Нет, но вы опять переворачиваете смысл моих слов. Правильно: я говорил об этом. Ничего не возбраняется. Но я имел в виду взрослое население. А вы общаетесь только с детьми. И даже в праздники игнорируете общение с коллегами, предпочитая общение с учениками?
-А-а! Теперь я понимаю, откуда ветер дует! Вам Владимир Григорьевич просигнализировал, не так ли?
-Ну, не просигнализировал, как вы изволили выразиться, а просто поделился своими впечатлениями.
-Я представляю, какие у него впечатления после того, как моя собака едва не загрызла его у моего порога.
