-А половина седьмого, голубушка! Да зачем тебе время? Ты, знай, лежи себе и отдыхай, а об времени и не думай. Думать да беспокоиться вообще тебе сейчас вредно. Я, вот, тебе сейчас капельницу доделаю и побегу в медпункт. А тут с тобой, касатушка, Варвара Дмитревна посидит, или Алька. Она, дурочка, полдня белугой проревела. А чего реветь-то? Что ли, мы дела своего не знаем? Вон, сидит и на меня дуется, поди. Я ее тут давеча выставила вон, когда тебя-то отхаживали с Варварой Дмитревной. Тут тебя в состояние приводить нужно, а они со Стрелкой путаются под ногами. Эта ревет, а Стрелка лает и к лицу норовит лизать. Ну, я за дверь-то их обеих и выставила.
-А как она тут оказалась?
-Алька-то? Да, ведь, она-то меня и прибежала звать. Я скорей похватала все, как есть, и бегом сюда. А тут... Батюшки светы! Ты прямо вон там, за дверью. Голова на пороге, а кровищи-то! Лужа, поди! На лице ни кровинки, и никаких признаков жизни. Глянула я, и страх взял: думала, что убил кто. Ну, размышлять-то некогда. Я давай смотреть, что к чему. В общем, повозилась маленько. Варвара тут тоже была. Мы с ней в комнату тебя доставили. А уж потом, когда сердце пошло на лад, голову тебе привели в порядок да на постель перенесли. Испугала ты нас, голубушка, спасу нет! Главное, чувствую, что сердце работает, и пульс пошел, и давление есть, а в сознание никак не приходишь. Ну, я сразу смекнула, что с головой нелады: от нее сознания нет. Я тогда в "скорую" и позвонила. Быстро домчались, минут через сорок уже и тут оказались. Доктор-то молодец оказался! Слышь, по рации своей все переговаривался, докладывал, что и как делает. А они ему: вези, мол, да вези в больницу. А он говорит, не могу, дескать, рисковать: можно не довезти. Ну, вот, и капалка вся прокапалась. Побегу я. Там еще у Соловьевых ребенок с высокой температурой. Да и заболтала я тебя, поди.
-Спасибо, Вера Матвеевна! Мне и неловко ужасно, что я столько хлопот вам доставила.
-Мне что? У меня работа такая, девонька! А, вот, их ты и вправду шибко напугала.
-Иди, иди! Я посижу ужо! Все равно никакого дела: в школе никого. А Николай Павлович приказали, чтоб я тута все время сидела, пока и не полегчает. Он уж, сердешный, раза три прибегал наведываться: что и как тут. Говорю: "Идите, Николай Павлович, и не беспокойтесь: управимся, как надо". И Алька, опять же, тута кукует. Даром, что сырость разводила, да и про дела не забывала: с печкой управлялась, воды натаскала, да прибрала у порога все. Молодец девка!
-Тетя Варя! А вы тоже идите домой! А я с Натальей Николаевной останусь. Она все равно уже уснула. Небось, до утра теперь будет спать. А я с ней останусь. У нас дома-то никого нет. Печку Ванька натопил, а больше и делать нечего.
-А где сам-то он?
-Ванька? Да Тамара Семеновна к себе домой забрала. А мне велела тут быть, пока Наталья Николаевна выздоровеет. Мишка Новиков и раскладушку для того притащил, чтоб я тут ночевала. А у вас дома работы навалом: и семья, и хозяйство.
-И то верно, девонька! Пожалуй, и взаправду пойду, если ты надумала остаться. Только, если что, в сей момент лети за мной, или к Вере Матвеевне. Дверь запри хорошенько и никого не пускай! Да и сама не шуми тут как-нибудь! Сама знаешь, покой нужен Наталье Николаевне.
-Не волнуйтесь! Я же не маленькая.
10 апреля. Сосновка. В доме Н.Гончаровой.
-Сколько времени, Аля?
-Без пяти десять, Наталья Николаевна. А вы что не спите? Может, вам что-нибудь надо? Вы скажите, я все сделаю.
-Ты почему здесь?
-А где мне надо быть?
-Дома. Уже поздно. Иван может испугаться.
-Не испугается. Он у Тамары Семеновны уже вторую ночь ночует. А я тут.
-Это хорошо, что ночует.
-Вам плохо? Может, позвать кого-нибудь?
-Не надо. Просто затылок слегка болит.
-Давайте, я вам подушку поправлю! Он болит потому, что у вас там рана. А если подушку вот так подложить и голову чуть-чуть повернуть, то на рану давить не будет. Ну, как, легче сейчас?
-Спасибо, легче!
-Ну, вот! Поспите, пожалуйста! Голова у вас горячущая. Наверное, температура есть.
-Не беда. А ты, что ж, всю ночь собираешься просидеть?
-Нет. Еще немножко посижу и буду укладываться.
-Но у меня, дружок, нет второй кровати.
-А мне Мишка Новиков, вон, раскладушку из дому принес и теплое одеяло.
-А как ты, Алевтина, вообще, тут оказалась? Ну... когда мне плохо стало?
-Да, я же в школу пошла. Мы ж с вами договорились музыкой позаниматься. Ну, вот, я пришла, а тетя Варя говорит: "Чего заявилась? В школе никого нет". Я говорю: "Мы с Натальей Николаевной договорились на пианино заниматься". Тут, слышим, Стрелка за дверьми лает и в дверь лапами бьет. Тетя Варя пошла посмотреть, дверь открывает, а Стрелка влетела в коридор, и - к нам. А потом к двери. Тетя Варя говорит: "Что-то неладно: зовет Стрелка куда-то". Ну, мы и побежали вслед за Стрелкой. Она прямо к вашему дому. Вон, опять в коридоре скулит. Услышала, что мы про нее разговариваем. Может, пустим ее в комнату, а!? В коридоре ж холодно.
-Впусти, конечно! Как не пожалеть милую собачку, если она такой подвиг совершила?
14 апреля. Сосновка. В доме Н.Гончаровой.
