Я не выдерживаю и улыбаюсь, но чуть-чуть, краем. Я стою гордый и возвышенный, одинокий в своем кожаном пальто. Я бы сказал: публичное одиночество.
— Он хороший мальчик, — говорит Лина.
— Саня?! Очень, он особенный мальчик. И особенно, когда спит.
— С кем?
— Конечно, со мной! Санечка.
Я вздрагиваю от ответа и смотрю на нее. Она смела, не стесняется.
— А что тут такого, мы же взрослые люди. Все понимают, что мы с тобой не за ручку держимся.
— Наталья!
— Извини, Санечка, — она виновато и нежно глядит на меня, — я сама не знаю, что со мной. Я тебе говорила, не надо… — она останавливается.
— Наталья, вы замужем? — спрашивает Лина.
Как будто не зная. Весьма оригинальная смена темы.
— Да, и у меня дочь, ей четыре года. Вы меня осуждаете?
— Что вы! — (я впервые вижу, как Лина краснеет). — Это ваша личная жизнь, и вы вольны поступать как угодно.
— Разумеется. А вот многие этого не понимают. Например, мой муж…
Пауза, молчание.
— Он вас любит?
— Не знаю, я этим не интересовалась в последнее время, — резковато отвечает она.
Лина смотрит на нее почти с изумленным восхищением.
— Вы смелая женщина.
— Да, чересчур, — горько усмехается Наталья, что-то она взведена сегодня. Как курок.
— Она не женщина, она еще девушка, только в процессе превращения.
— Санечке кажется, что я всегда буду такой, какой ему хочется, а я уже не та. Многое потеряно, многое замужество изменило, столько утрачено, лучшего… А хотите я вас познакомлю со своим супругом, Лина? Он вам понравится, приятный мужик, такой красивый, сытый экземпляр, как на рекламах зажигалок «Ронсон». Хотите? А… Боря, прости, я совсем и забыла.
— Ничего, ничего, Наталья, продолжай, очень интересно, ты сегодня в необычном амплуа.
— Вот и все, собственно, нечего продолжать. Но если вам Боря нравится, то они примерно одинакового плана…
— Да, Боречка мне очень нравится. А правда можно с вашим супругом познакомиться? Борчик только друг мой.
— Можно, Лина, только он тебя не сможет прописать у себя, у него, случайно, право, но жена, ее зовут Наталья.
Мы все смеемся.
— Двадцать пять минут до начала. Вы идете? — спрашивает Боря.
— Нет, у нас… дела, — отвечаю я.
— Жалко, — говорит Б., хотя ему не жалко.
Наталья вынимает свою сумочку-портмоне, где всякие отделения для всего, и достает вдвое сложенный билет.
— Саня?
— Что?
— Это для Лины?
— Я уже отдал Лине.
— Ты не боишься, что я буду ревновать, Санечка?
— А вы ревнивая, Наталья?
— Нет, наоборот, я ему говорю, что он должен встречаться с другими девушками.
— Да?!
— Она шутит, Лина. Ее это совсем не волнует.
— А я уж подумала. Вы так серьезно говорили. У вас здесь все может быть.
Мы все опять смеемся.
— Так что с билетом, Санечка?
— Отдай его Боре.
— А можно? — она лукаво смотрит на меня.
— Можно.
— Ты потом меня не будешь ругать полвечера, что я что-то не так сделала, — она смотрит только на меня, как будто вокруг никого, пустота.
Я просто таю от этого, что она такая и что она моя, так разговаривает со мной, и они видят это.
— Он, как мавр — ревнивый, — смеется Боря. — Лучше не передавать мне в руки.
— На, Саня, — она протягивает мне билет, даже я не удерживаюсь, стараясь быть серьезным. Лина с братом смеются до упаду.
Я отдаю билет ему.
Он говорит спасибо. Достает знакомую пятерку из кармана и говорит:
— Больше пить не хотелось, а то усну в кресле. Считай, что я тебе заплатил за билеты!
— Оригинально, — смеюсь я. — Ладно, — я кладу ему обратно правой рукой в нагрудный карман, — оставь себе на буфет, а то ты ж не можешь в театр и — без буфета.
— Кстати, билет каждый стоит по три рубля, — неожиданно говорит моя Наталья. Я даже не знал, что она цену знает.
— Угу, — кивает Боря.
Молодец, ничем его не прошибешь, я бы сгорел со стыда, да еще когда твоя дама рядом.
— Ну, мы пошли, спасибо за билеты, — говорит Б.
— Пожалуйста, Боря, — отвечает Наталья за меня и улыбается. — Очень приятно было с вами познакомиться, — говорит она Лине, протягивая ей руку сама.
— Мне тоже, Наташа. Вы очень необычная, теперь я знаю, кто нравится Сашеньке…
— Лина, — останавливаю я.
— Да, Санечка, — отвечает мне Наталья без улыбки. — Я ему не нравлюсь. Он считает, что это очень удачно, если он делает вид, будто ему никто не нравится, тем более женщина. Что ж, женщины недостойны тебя, Саня.
Я смотрю на нее, в ее глаза.
— Все, все. Я плохая сегодня, прости меня.
Я не отвечаю.
— Вы не можете не нравиться, Наташа.
— Спасибо, хотя я так не считаю. Да и Санечка тоже…
— Опять, Наталья?
— Лина, не обижайтесь на меня, я надеюсь, мы еще увидимся.
— До свидания, Наталья, — Б. даже наклоняется и целует ей руку. Галантен, как…
Они уходят, еще раз оборачиваясь. Это Лина.
— Вот видишь, брат у тебя молодец: нет денег, дают другие, платит не он — все в порядке. А для тебя, Санечка, целая трагедия, если ты со мной и тебе заплатить нечем. Бери пример со своего брата.
— Наталья!
— Что Наталья?! Я знаю, что я Наталья. А почему ты должен покупать ему билеты, а он, здоровый мужик, не может себе заработать, да. Пускай идет вагоны…
— Разгружает. Мы так и будем говорить о нем?
