Черт с тобой...
- Садитесь.
Кладу в багажник чемодан. Мадам стоит. Недовольная.
- Что теперь не так?
- Вы мне дверь не открыли.
Да ёб твою ж...
Ох, не подвела меня интуиция, не подвела!
- Пожалуйста... - накаляюсь, но открываю дверь.
Пока она торчит в отделении банка, я обещаю себе всякие компенсации от Наташи.
И единственное, что сдерживает меня от негатива - это то, что я сам проявил инициативу. И никакой просьбы со стороны Наташи на самом деле не было. Не она меня кинула в этот терновый куст.
Садится в машину.
- Куда? - скашиваю на нее взгляд.
- Для начала, к дочери.
Для начала?! Ну... Ок!
Иштаров, спина не чешется у тебя, смотри, крылья отрастут и нимб.
Ну, в этом деле, главное, чтобы не рога. С остальным разберемся. Нимб, как минимум, можно в качестве бумеранга запускать.
Едем.
Чуть резковато торможу на перекрестке, пропуская летящую на красный тачку.
- Оу!! - дергается вперёд Людмила Рудольфовна, упираясь ладонями в бардачок.
- Ну что же Вы делаете?!
- А я при чем здесь? Машина на красный вылетела. Экстренное торможение. Пристёгиваться надо.
- Напоминать нужно пассажиру о ремне безопасности!
- Ну, считайте, напомнил.
Недовольно фырчит.
- А Наташа, я так понимаю, до сих пор у Вас?
- Да. У меня.
Поджав губы, чуть заметно качает головой.
- А Вы женаты?
- А Вы с какой целью интересуетесь?
- Без всякой цели. Просто интересно в каких условиях сейчас моя дочь.
- В нор-р-рмальных... - прорывается слегка у меня эмоция.
Главная мудрость во всей этой истории, отделить дочь от матери - это я понял ещё по первому своему браку. Дочь - пострадавшая сторона, а не соучастник. И тогда все будет хорошо.
Поворачиваем на нашу улицу.
Паркуюсь, открываю ей дверь машины, потом дверь в воротах, потом дверь в дом.
И уже мысленно покупаю ей билет в Иркутск. Прям завтра, как только пацаны вернут кошелек.
- Проходите.
Не разуваясь и прижимая к себе маленькую сумочку, словно заходит в обитель разврата и пьянства, и боится коснуться стенок, Людмила Рудольфовна делает несколько шагов и встаёт в арке перед гостиной.
- Наташ! - на всякий случай громко предупреждаю я.
- Наталья! - возмущённо открыв рот, застывает маман.
- Мама?! - вскрикивает возмущённо Наташа.
Выглядываю...
Наташа, полыхая лицом, быстро завязывает халат, путаясь в одеяле.
Оу… Спишь еще что ли?!
- Какой кошмар! - отворачивается резко Людмила Рудольфовна, прикрывая демонстративно рукой глаза.
- Где кошмар? - прохожу в гостиную.
"Зачем ты ее привез?!" - очень выразительно артикулирует Наташа, взмахивая руками.
- Чо прям так печально всё?.. - бормочу тихо, дёргая бровью.
Наташа обмахивает раскрасневшееся лицо пальцами, бросая жалобный взгляд вверх, словно молится.
Ну, два обморока сейчас будут, не меньше! - скептически вздыхаю я.
Взрослые люди все! Прям, трагедия…
- Где мой невротик?
Кошак делает парадный бесоёбный круг по гостиной, выпучив глаза. И прячется под диван.
- Ну, хоть кто-то в порядке! Ладно, дамы, давайте обмороки отменим и пойдём чай пить...
Наташа
- Может, чаем Людмилу Адольфовну напоишь? - подсказывает Саша, стреляя взглядом на кухню. - Всё-таки, с дороги человек.
- Рудольфовну, - цедит мама.
- Точно... Рудольфовну, - щелкает пальцами. - Созвучно просто...
Саша уходит к себе в комнату, видимо, чтобы не смущать меня.
Честно говоря, он смущает меня гораздо меньше мамы.
И я остаюсь один на один с ней. А я не хочу оставаться с ней один на один!
Зачем он привез ее сюда?!
Она стоит у края ковра, разглядывая тот дебош, что навёл вчера в гостиной Сева. Ну а нам было не до того, чтобы убирать его.
Разглядывает брезгливо и осуждающе.
- Наташа... - шепчет она с давлением, переводя на меня строгий взгляд. - Не ожидала от тебя!
Закатываю нервно глаза.
- Мам, здесь разуваются.
- Не похоже...
Глядя мне в глаза, расстёгивает пуговицы на шубе. Перекидывает шубу через перила лестницы, ведущей наверх. И... надевает бахилы, вместо того, чтобы разуться.
Держа спину вычурно прямо проходит на кухню.
Это все очень неприятно...
И лицо моё полыхает. Я как в детстве чувствую себя беспомощно, в моменты когда ее заносило.
- Чай? - с усилием выдавливаю из себя, запахиваясь сильнее.
Грудь свободно двигается под халатом, мама демонстративно смотрит на нее.
- Наташа... - вкрадчиво. - У тебя помешательство?
- Да в чем проблема?! - раздражённо и подавленно шиплю я тихо.
- Если не видишь проблемы - точно помешательство. Давай так... у тебя стресс, я все понимаю. Ты просто ошиблась, повела себя неправильно. И мы про все про это забудем. И Слава об этом никогда не узнает.
- Да не хочу я ничего забывать! - шепчу я. - Мне понравился Александр! Я свободная. Я ещё молодая, мам!
- Тебе тридцать пять. Ты кандидат. Доцент. Ты не разведена. И...
И ещё двадцать минут назад я чувствовала себя Наташкой-Ромашкой, лет семнадцати, окутанной мужским вниманием, лёгкой и счастливой. А теперь каждый озвученный мамой статус, словно тяжелым шматком глины накидывает мне возраста и уныния: тридцать пять, кандидат, доцент, не разведена... Чувствую, как плечи мои сутулятся под этой тяжестью. И обтекаю.
