– Жаль, в Старый порт нам никак не пробиться. Поодиночке это еще можно сделать, но даже небольшая группка ларийцев будет замечена враз, – бормотал Ром, склонившись над картой. – Впрочем, до нас доходили слухи, что и там пропало несколько детей, не знаю точно, правда ли это.
– Понимаю, что, скорее всего, задам наивный вопрос, но а керубимы не могут провести эти поиски? Или хотя бы помочь вам?
Последовавшее изменение в эмоциях окружавших было мною предвидено: недоумение, презрение, гнев.
– Островное королевство прозывается «королевством» за свою отчужденность, до него мало кому из властителей есть особое дело, тан эл’Харэн, – ответил Ром. – Нам приходится решать свои проблемы в одиночку.
Снаружи послышался какой-то шум.
– Мошре Ицбах привел своих людей, герр Ром, – сообщил заглянувший в окно парень.
– Почти в одиночку, – поправился тот и зашагал к выходу.
Выглянув в окно, я наблюдал, как во двор рабочего клуба входила группа мужчин в одинаковых черных пиджаках и черных же широкополых шляпах. Все они отращивали усы и бороды, все были довольно смуглы, а впереди прочих шагал седобородый старец, державший под мышкой массивный том. Самашииты.
Ром, вышедший навстречу, приблизился к старику и дружески приобнял его за плечи, после чего жестом пригласил внутрь. Остальные сорок пришельцев влились в толпу ларийцев и тоже стали ждать.
– …Явились, как только услышали, – донесся до меня голос старца, когда они входили в помещение.
– Спасибо, мошре. Нам понадобится каждый человек.
– Верно, но будет ли польза? Мы столько искали, так старались, но все тщетно.
– Нельзя терять надежду, Ицбах.
– Особенно если это все, что нам осталось.
Новоприбывший подошел к карте местности, лежавшей на столе, и снял шляпу. Стала видна длинная красная линия, проведенная от его переносицы, через все темя и макушку по аккуратно выбритому пробору до самого затылка – отличительный знак любого ортодоксального самашиита.
– Позволь, я представлю тебе гостя. Это тан Шадал эл’Харэн, который случайно услышал о нашей беде и изъявил желание узнать больше.
– Тан? – Дивалл[42] подслеповато уставился на меня. – Мескиец?
– Приехал на выставку изучить новые изобретения лучших умов мира. – Я принял и слегка сжал узкую сухую ладонь. – Очень приятно познакомиться, мошре.
– А, в последнее время этот город лопается от гостей. Я – Ицбах Бернштейн…
– Уважаемый дивалл и книготорговец, верно?
– Вы не уверены? – слегка повернул голову набок самашиит. – Разве зеньор Ром невнятно обо мне рассказал?
– Я ничего о тебе не рассказывал, Ицбах.
– Тогда тебя использовали, друг, чтобы подобраться ко мне, – с философским спокойствием заключил дивалл. – Вы шпион, тан эл’Харэн?
– Все гораздо проще, мошре. Я угадал. То, что вы дивалл, понятно по тому, как к вам обращаются, а на то, что вы книготорговец, указывает запах. Книжная пыль, древний пергамент, усмарский порошок, убивающий крыс, грызущих кожаные обложки, и пропитка из корня лиферы, необходимая для травли жучков, пожирающих бумагу. В принципе все это могло бы указывать на вашу принадлежность к обычным библиотекарям, однако пропитка лиферы очень дорога, простые книги ею не защищают, а уж о том, что экземпляр Арховы, который вы носите с собой, является антикварным изданием огромной ценности, напечатанным в количестве всего шести сотен экземпляров больше пяти веков назад, и говорить не стоит.
Самашиит выслушал меня молча, пошевелил бровями, посмотрел на Рома, на меня, вновь на Рома и спросил:
– Он что, издевается?
Лариец не нашел что ответить и лишь пожал широкими плечами.
– Это похоже на глупый розыгрыш, и я бы так и подумал, кабы не ты, Джек. Ты бы так шутить не стал. Что до вас, досточтимый тан, скажу следующее: через мои руки прошло много книг, а о тех, что через мои руки не проходили, я хотя бы слышал. Мне рассказывали, что современная литература полнится потоками шлака, в том числе и дешевыми бульварными романами особого жанра, которые называют «детективами». Популярный жанр в последние годы, и всюду, куда ни плюнь, герои-сыщики, балующиеся такой вот ерундой. «У вас сахарная пудра за ухом, зеньор, вы любите принимать ванну по четвергам!» – и прочая чушь в том же ключе, создаваемая бесталанными, ленивыми графоманами. Бумага все стерпит, ицмер ках ла’раф шмигурив, да простятся мне эти слова! Любой набор признаков может иметь любое количество объяснений, которые влекут любое количество выводов. Не стыдно взрослому тэнкрису баловаться подобной псевдонаучной ерундой? Говорите быстро, откуда вы меня знаете?
И что я мог сказать? Попытаться убедить его, что действительно кое-что заметил и сделал кое-какие выводы, при этом попав в точку? Судя по его эмоциям, он бы ни за что мне не поверил.
– Стыжусь и каюсь, не сдержался от такой глупой и неуместной шутки. Разумеется, я узнал о вас через других книготорговцев. Собираю раритетные издания, в особенности те, что посвящены оккультным наукам, демонологические атласы разных эпох, трактаты восточных и западных алхимиков. Это моя страсть. В мире книготорговцев ваше имя довольно известно, зеньор Бернштейн. Однако…
