Ради истины должен сказать, что Мутант накануне последнего полёта показался мне весьма странным. Не вёл он со мной душевных разговоров ни разу за всё время нашего рабского прозябания в новом мире. Он даже не сообщил мне, что опять улетает. Встретив меня, он вообще не молвил ни единого слова. Лишь сжал моё плечо рукой.
В его Завещании есть фраза: «Всё — для вас, товарищи».
Да'с, странным, более того, загадочным было его поведение. Из всей нашей нынешней колонии только мне известно его благородство, только я догадываюсь о его самоотверженности. Не так то просто вдолбить некоторые истины в мозги колонистов. Но вот сам не понял, зачем он взял Сергия Фёдоровича в последний полёт?
Да, сударыни и судари, евреи есть в этом мире, а где их нет?! Но нет здесь ни негров, ни арабов, ни китайцев. Индусы есть, и их так называемый Бхарат всего лишь небольшой полуостров на самом южном краю Евразии. Похоже на то, что борги в древние времена расселили людей квадратно-гнездовым методом, по некоторой аналогии с местами обитания народов в святом мире.
О географии кратко не поведать. О русских не упомянул? Так из русских только мы. Русы или русичи есть. Между русами и русскими леса непроходимые и болота топкие. До варяжской Русии не пройти, не проехать, а до Киевской Руси дойти можно по морю да вверх по Днепру.
Один охотник из русов заплутал, а выйдя на нас, подивился на чудеса, да и остался с нами жить-поживать и ума набираться. Полагает, что из ада он попал в рай.
А мы никак не можем понять, куда попали. Понятно, что мы из Ирия. А что же здесь на этой Земле? Ад? Чистилище? Или Рай? Или нам досталось всё и сразу, как в одной комедии? Как в La Commedia divina, ёпть!
— Христос воскресе!
Монах, возможно из славян, испытующе взирал на чужестранцев: щупленького мужичка и его стражей. Странными показались ему сии гости из Славинии. Никто ранее не слыхивал о таком княжестве. Чудо явили: пришли на галере без гребцов. Монах цепким взором осмотрел прибывших, что отстояли в длинной очереди перед воротами; не увидел он у них оружия, что возбранялось носить в Святом городе не только чужим, но и местным.
— Воистину воскресе! — ответил Великанов и наложил на себя знамение.
Перекрестились и стражи из Славинии. Всем им строго было наказано Воеводой Георгием: «не лезть на рожон, а закупив фрукты, линять из Царьграда и вертаться домой».
Монах пересчитал по головам чужеземцев, коих он, подёргав себя за бороду да подумав, отнёс к склавенам, и востребовал сотню медных фоллов за вход в Святой город и торговлю, по десятку монет за человека.
— Можете покупать или продавать, но Василевсу отдайте василевсово.
— Вот дукат. Возьми, отче, для Василевса и на дела, угодные богу.
Венецианский дукат в этом мире весил более номисмы и гораздо более двухсот фоллов, и монах, оглянувшись на своих служивых греков, единственных у ворот, кто был вооружён копьями, мечами и щитами, молниеносно спрятал золотую монету.
— Как твоё имя, склавен?
— Илья!
— Проходи, Илья. Помолюсь за тебя нынче. Всегда рады добрым гостям, — возвысив голос, крикнул стражам Ильи, да так, словно те были виноваты в образовавшейся длиннющей очереди: — Проходите, не задерживайте людей.
Илья и двух шагов не сделал за воротами святой столицы православного мира, как стремглав подбежавший хлопец чуть не опрокинул его на мостовую. Проворные пальцы воришки скользнули в карман куртки Ильи. На этот раз мальчугана постигла неудача. Какой-то большой верзила резко и больно ухватил его за ухо и прошипел:
— Нехорошо воровать, стервец!
Услышав слова, что были сказаны на языке, близким его родному, мальчуган возопил:
— Пусти, дядя. Больше не буду.
— Ты, малый, по-гречески разумеешь? — спросил Илья.
— Як же, разумею.
Илья разжал цепкую ладонь мальчишки и изъял у воришки серебряную монетку.
— Будешь толмачом. Поможешь торговаться — и я тебе другую монету дам, — Илья помахал золотым дукатом перед носом пацана, — Хочешь заработать?
— Хочу, дядя!
— Тогда веди на торг, где фрукты-яблоки продают.
Большущий торг в Царьграде. Отдельно зерном торгуют, отдельно — рабами, фруктами, изделиями из металла, вином… Всем торгуют, чем славна святая земля Василевса. Илья определил, куда сносить закупленные товары, и оставил трёх стражей оберегать место. И часа не прошло, как с помощью нежданного помощника скупили сотню корзин с апельсинами. Продавцы торговались, сражаясь за каждый фолл. И каждый раз, заключив, сделку, победно улыбались. Их улыбки однозначно говорили: какой же лох сей чужестранец. Лоху сотня корзин с апельсинами досталась за сумму, не превышающую и трёх дукатов. Дёшевы фрукты в Греции! Баснословно!
