– Разбирайтесь, только мне нужны не они, а их мусор. Кто именно мог бросать туда отходы? С каких дач? – видя непонимание участкового, Дубовик уже строже добавил: – Николай Иванович! Это не праздный вопрос. Я ведь только что говорил вам о своих требованиях.
– Да, по-моему, со всех пяти… – Заболотный, по-прежнему, не мог понять интереса подполковника к свалке, но вынужден был перечислить все фамилии.
Идти туда Дубовик решил утром, вместе с Зубковым.
-Н-да-а… Чистоплотными этих граждан не назовёшь, – Дубовик обошел свалку со всех сторон, внимательно приглядываясь к различного рода мусору, ковыряя в некоторых местах суковатой палкой.
Зубков шел следом за ним и внимательно следил за его манипуляциями.
– Иван Артемьевич! Можете сказать, вот это чьё «добро»? – Дубовик показал на небольшую кучку чуть в стороне от общей.
– Видимо, из профессорского дома. Коньячные бутылки, жестяные коробки из-под дорогого чая. Пустой флакон от хороших духов. Остальным это, по-моему, не подходит.
– Я того же мнения, – кивнул подполковник. – А вот и ампулы из-под морфина, – он постучал палкой по стекляшкам, хрустнувшим под ногами. Ещё одно доказательство того, что уколы Марку делает человек не от медицины. – Поймав вопросительный взгляд Зубкова, сказал: – Потом объясню. Так… А вот это? Чей сломанный гребень?
– Так такие носит Полякова, собирает волосы со лба на затылок обыкновенными гребешками, типа этого, – Зубков наклонился, чтобы поднять обломок расчески, но Дубовик остановил его, схватив за локоть:
– Стоп! Ничего не трогайте здесь, пока я не посмотрю! А эту вещичку мы завернем в бумагу, – он достал из кармана газету, и, разорвав её на куски, положил один на землю и кончиками пальцев перенес сломанный гребень на этот клочок. – Давайте искать дальше!
Зубков согласно кивнул.
Неподалеку от гребня он нашел небольшой бумажный сверток, пошевелив его по примеру подполковника, и увидел ватные тампоны, испачканные кровью, с ними же были завернуты куски марли.
У Дубовика при виде этой находки загорелись глаза, и он с ещё большим рвением начал осматривать не только саму свалку, но и окрестности поблизости неё. Свёрток же с ватой был, также, завёрнут в газету.
Вдруг взгляд подполковника наткнулся на небольшой клочок вздыбленной земли. Осторожно, палкой он расковырял почву, и на свет появилась жестяная коробка из-под монпансье, в которой перекатывались пустые ампулы из-под аминазина.
– Это не свалка, это очередная «пещера Али Бабы»! И если на ампулах не будет отпечатков пальцев, то уж на коробке должны быть! Очень на это надеюсь! А это будет бо-ольшим сюрпризом для нас! И вот, пожалуйста, пример того, что с этими ампулами работал медик. Многие лекарства в больницах подотчетны, поэтому все ампулы собираются отдельно от прочих медотходов. А это уже привычка, наработанная годами. Убрана в жестянку, чтобы никто не поранился. И закопана в землю. Конечно, тут может быть и ещё одна причина – сокрытие улик. А ампулы из-под морфия брошены беспечно, бездумно. Уловил разницу? Вот тебе и мелочи!
– Да-а, учиться нам ещё и учиться, – вздохнул Зубков. – Порой так торопимся раскрыть дело, что не смотрим по сторонам.
– Это хорошо, что вы признаете свои ошибки и недоработки. Проситесь на курсы! У вас есть большой потенциал. Вы ещё молоды. Так что, многое можете успеть. – Дубовик помолчал, потом посмотрел Зубкову в глаза: – И… простите меня за бестактность, но примите совет старшего и по возрасту, и по званию: оставьте свои мысли о профессорше. Не ваш уровень. Сломает и выкинет.
Зубков в знак согласия лишь опустил глаза, внутренне поразившись проницательности подполковника.
После обеда Дубовик уехал, наказав Зубкову не приближаться к дому Поляковой и не вести о ней нигде и ни с кем никаких разговоров.
Кровь на вате совпала по групповой принадлежности и резус-фактору с кровью Суконина Коли, отпечатки пальцев с гребня – с отпечатками на жестяной коробке с ампулами из-под аминазина, а куски марли были пропитаны хлороформом. На самих ампулах обнаружились лишь остатки талька, из чего Герасюк сделал вывод, что человек, державший их, был в медицинских перчатках.
С этими результатами экспертизы Дубовик сразу отправился к Лопахину.
Тот долго молчал, потирая уставшие глаза. Потом спросил, едва разжимая губы:
– Что думаешь делать? Какие предпримешь шаги?
– Пока буду ждать ребят. Все работают по архивам и с однополчанами Поляковой, в Пскове и Воронеже.
– Это когда же ты успел их отправить туда?
– Я ведь вам сразу сказал, кого могу подозревать. Сработали на опережение. А саму Полякову даже тревожить не стану – главного преступника можем вспугнуть.
– Согласен. Теперь, Андрей, нужна такая осторожность!.. Ювелирность!.. И немцы, чёрт их подери, тянут с ответом!.. – генерал, прощаясь, положил руку на плечо Дубовика и негромко, с нажимом произнес: – Даже приказывать ничего не стану, только докладывай каждый свой шаг. – И ещё тише добавил: – Из ЦК партии звонили.
– А эти-то откуда узнали?
– Ты где работаешь? Не знаешь, как это делается? Вот так и живем!..
