Они говорили вполголоса, боясь разбудить Руслану. Впрочем, чего греха таить? Просто не хотели, чтобы гостья их услышала.
– Слепой мог узнать голос убийцы, если, конечно, Яна столкнули.
– Ты сомневаешься? – удивилась Глория.
– Я привык оперировать фактами, а не домыслами.
– Мои видения – не домыслы! – сердито возразила она. – Мальчик оказался на обрыве позже, когда его отец уже был мертв, а убийца скрылся. Думаешь, преступник стал бы стоять и дожидаться, пока его кто-нибудь заметит?
Лавров перестал что-либо понимать. Ян и господин Ордынцев вращались на разных орбитах, о чем он напомнил Глории.
– Тамань – маленькая станица, здесь все так или иначе пересекаются, – не сдавалась она.
– Намекаешь, что Ян был знаком с дайверами, которых пригласил на свою яхту Ордынцев?
– Почему бы нет?
– Допустим. И что?
– Есть одна идея, но… пока не могу четко ее сформулировать, – призналась Глория. – Сначала нужно узнать, включена ли в опись вещей, изъятых из номера погибшего, ваза, о которой говорила Руслана.
– Думаешь, Ордынцева прикончили из-за вазы?
Примерно так Глория и думала.
– Ты неправильно выразился, – сказала она.
– Ах, простите, что оскорбляю ваш аристократический слух! – обиделся Лавров. – Придворным политесам не обучен. Каюсь!
Она хотела объяснить, что имела в виду, но только вздохнула. Сейчас не место и не время.
Хозяйка принесла ужин и долго извинялась, что задержалась у сестры. Благодарила за Гарика.
– Не с кем его оставить, – сокрушалась она. – Сестра совсем сдала. «Скорая» нынче два раза приезжала. Мальчонку туда с собой брать нельзя. Ему и без того досталось…
Утро следующего дня выдалось солнечное. Небо очистилось. Со стороны моря дул ветер.
Лавров поднялся первым, помылся, прошелся по саду, а когда вернулся, застал женщин на кухне. Глория готовила кофе. Блондинка сидела за столом и резала хлеб для тостов. Она была бледна и подавлена. Без макияжа и прически Руслана выглядела беззащитной, как черепаха без панциря.
Вчера вечером хозяйка предупредила, что ни завтрака, ни обеда не будет. Она едет ночевать к сестре и останется у той на целый день. Гарика отведет к соседке.
– Вы уж сами перекусите чего-нибудь, – попросила она. – А к ужину я надеюсь вернуться.
Глория беспечно кивнула, не позаботившись проверить содержимое холодильника. Запасы сыра и колбасы иссякли, а хлеб зачерствел. Остаток булки пойдет на тосты, но одними тостами не наешься.
– Я завтракать не буду, – заявила блондинка. – Я хлеб не ем.
За последние сутки она потеряла по меньшей мере пару килограммов, и батистовая пижама Глории висела на ней как на вешалке.
Лавров понял, что ему придется бежать в магазин, иначе они все останутся голодными. Но перед этим не преминул пристать к Руслане с вопросами.
– Вы нас обманули, госпожа Смолякова, – угрюмо вымолвил он, глядя, как она пилит ножом сухую булку. – Вчера мне не хотелось вас огорчать. Однако сегодня вы обязаны объяснить нам свое вранье.
Нож соскочил, и на пальце телеведущей выступила кровь. Она порезалась.
– Ай…
– У нас есть пластырь? – равнодушно осведомился он у Глории.
Та полезла в аптечку и достала вату, перекись и упаковку пластыря. Ранка Русланы сильно кровоточила. Блондинка позеленела и покачнулась. Вероятно, собственная кровь напомнила ей окровавленное лицо покойного Ордынцева.
Пока Глория обрабатывала порез, Лавров, сдвинув брови, наблюдал за этой процедурой. Он не собирался жалеть Руслану и давать ей поблажку.
– Вы не были в ресторане «Медуза», – жестко произнес он. – Тот вечер и, соответственно, ночь вы провели в номере отеля. Дежурная на ресепшене утверждает, что ни вы, ни господин Ордынцев не покидали номера. Впрочем, мне все равно, где вы находились. Меня интересует другое. Зачем вы солгали?
– Я… клянусь вам…
– Более того! – повысил голос Лавров. – Ресторана «Медуза», похоже, не существует. Вы его выдумали. Теперь я подозреваю, что вы выдумали так же и все прочее.
– Как… не существует? – пролепетала блондинка, забирая у Глории свою руку.
– Я подозреваю вас в убийстве любовника, – не давал ей передышки Роман. – Признавайтесь, каким образом вы отправили его на тот свет. Иначе будете давать показания в полиции.
– Боже мой… – заплакала Руслана. – Что изменилось за эту ночь?
– Я ездил в гостиницу и узнал кое-какие подробности. Кроме того, я безуспешно пытался отыскать ресторан «Медуза»! Никто из опрошенных мною людей не слышал о нем.
– Как не слышал? Как… не слышал? – давилась слезами блондинка. Остатки ее самообладания испарились, и она казалась совершенно растерянной. – Спросите у таксиста… он привез нас в отель…
– Вы представляете себе, сколько времени займут поиски таксиста? Ради чего я стану бить ноги и беспокоить людей? Я вам не верю, госпожа Смолякова.
– Мы были в «Медузе», – вопреки здравому смыслу твердила она. – Нас наверняка там запомнили. Макс заказал для меня букет желтых роз… Да! Они почему-то быстро увяли, и он… выбросил букет в урну при входе в «Шато».
Лавров стоял и смотрел на нее, сунув руки в карманы шорт. На его губах застыла презрительная ухмылка.
