Исследователи не раз обращали внимание на то, как легко ведущие политики государств, гордящиеся своей приверженностью либеральной демократии, впадают в «патриотическую», граничащую с шовинизмом риторику. Всплеск таких настроений в Великобритании во время конфликта с Аргентиной за Фолклендские острова в 1982 г. озадачил даже видавших виды наблюдателей, а американские противники вторжения в Ирак весной 2003 г. считали необходимым объясниться с согражданами уже в текстах антивоенных плакатов: «Anti-war is patriotic».
Этот национализм настолько прочно встроен в мышление и поведение как политических элит, так и рядовых граждан, что его перестают замечать. По этой причине британский социолог Майкл Биллиг назвал его «банальным»[333]. Априорная уверенность в правоте собственной страны (согласно принципу: right or wrong — my country), агрессивное преследование целей, понятых как «национальный интерес»[334], неуважение к позиции политических оппонентов — вот характерные черты «банального национализма». «В утвердившихся нациях, — пишет М. Биллиг, — имеет место постоянное «вывешивание флагов» (flagging) национальности или напоминаний о ней. Утвердившиеся нации — это те государства, которые утвердились в своей собственной континуальности (...)• Политические руководители этих наций, будь то Франция, Соединенные Штаты, Соединенное Королевство или Новая Зеландия, не являются «националистами» в привычном смысле слова. Тем не менее национализм образует непрерывный фон их политических дискурсов, их культурных продуктов и даже способа структурирования их газет. Существует множество мелочей, с помощью которых гражданам ежедневно напоминают о месте их нации в мире наций. Причем это напоминание столь рутинно, столь постоянно, что сознание уже не фиксирует его как напоминание. Метонимический образ банального национализма — это не флаг, который сознательно вывешивается в моменты национального воодушевления, а флаг, незаметно висящий на государственном учреждении»[335].
«Национализирующееся государство» — это государство, которое воспринимается различными акторами как еще не ставшее национальным. Это государство, которое, пользуясь гегелевским выражением, не соответствует своему понятию. Но что здесь имеется в виду под «национальным»? И что имеется в виду под нацией? Этническое, или, в более мягкой форме, этнокультурное сообщество. Государство воображается как «государство определенной этнонациональной группы и государство
Казалось бы, речь идет о тривиальной политике этнического национализма. Однако исследование Р. Брубэйкера не сводится к констатации того факта, что большинство посткоммунистических стран сделали ставку на этнонационализм. Американский социолог смещает внимание с уровня политической практики на уровень ее восприятия, интерпретации. Кроме того, анализируя различных субъектов этой интерпретации, Р. Брубэйкер придает принципиальное значение не только акторам, которые эту политику проводят, но и тем, кого она непосредственно или опосредованно касается. Это, во-первых, проживающие в данном государстве национальные меньшинства и, во-вторых, соседнее государство, выступающее для них в качестве «внешней родины» (external homeland).
В результате предметом исследования становится не диадическое, а триадическое отношение (рис. 4).
