Книга посвящена одному из самых противоречивых политико-идеологических явлений современности — национализму. Не считая возможным сводить национализм к ксенофобии, автор анализирует данный феномен в контексте таких проблем политической теории как суверенитет, лояльность, легитимность и идентичность.Национализм рассматривается в сопряжении с его противниками и союзниками: либерализмом, социализмом и консерватизмом. В поле исследования находятся непростые отношения национализма с расизмом и фашизмом, равно как и его роль в антиимпериалистических и антиколониальных движениях.Специальный раздел отведен критике существующих теоретических подходов к изучению национализма. Особое внимание уделено роли национализма на политической сцене различных стран, а также его перспективам в глобализирующемся мире.
Раз в четыре года — во время очередного чемпионата мира по футболу — от полутора до двух миллиардов человек одновременно припадают к телевизионным экранам. Победы сборных переживаются как национальный триумф, а поражения — как национальные катастрофы. Энтузиазм болельщиков наблюдатели описывают по-разному. Для одних он представляет собой естественное проявление национальных чувств, для других — националистическую истерию. Первые отказываются связывать футбольные страсти с национализмом, вторые настаивают на том, что перед нами именно национализм и что шовинизм — его неизбежный атрибут. Существует и третья партия, которая утверждает, что и те и другие не правы. Эмоции вокруг футбола, конечно, связаны с национализмом, но национализм ни в коем случае не следует отождествлять с шовинизмом и ксенофобией.
Это размежевание весьма примечательно. Во-первых, оно высвечивает неоднозначность и деликатность феномена, с которым мы будем иметь дело на протяжении всего изложения. Во-вторых, оно демонстрирует тот факт, что сам термин «национализм» принадлежит к числу слов, по поводу значения которых идет острая борьба.
Предмет нашего исследования — национализм как политическая идеология. Автор данной книги исходит из того, что ядро проблематики национализма лежит вне теоретической и вне эмоционально-психологической плоскости. Вопрос об истинности или ложности доктрины национализма не может быть решен, поскольку ее допущения лежат не в сфере науки, а в сфере идеологии. Если цель науки — в обретении знания, то цель идеологии — в побуждении к действию. Вместе с тем вопрос о национализме — это не вопрос о «здоровом» или «нездоровом» проявлении национальных чувств. Это вопрос об их использовании. Иными словами, это вопрос политической практики и вопрос идеологии как неотъемлемой части такой практики.
Национализм — одна из самых влиятельных политических идеологий новейшего времени. На протяжении более чем ста лет, с первой половины XIX по вторую половину XX в., эта идеология успешно конкурировала с либерализмом и социализмом. В период холодной войны национализм был оттеснен на периферию, так что стало казаться, что в недалеком будущем он окончательно сойдет с исторической сцены. Но этого не произошло. Националистические идеи вновь обнаружили свой мобилизационный потенциал после 1989 г. В конце XX столетия в соответствии с базисным принципом национализма — принципом совпадения национально-культурных и государственно-политических границ — еще раз была «перекроена» карта мира.
У национализма два основных вектора. Один из них указывает в сторону обретения общественного единства. Это национализм, исходящий от государства. Второй — направлен против государства. Это национализм, исходящий от культурно-этнических групп, стремящихся к политическому суверенитету. Вот почему национализм испанский, индийский, турецкий и грузинский наталкивается на противодействие каталонского, сикхского, курдского и абхазского национализма.
Таким образом, национализм — идеология, легитимирующая (оправдывающая и обосновывающая) усилия по интеграции или дезинтеграции государств. Последние не случайно называются национальными государствами. Однако этим функции национализма не исчерпываются. Национализм далеко не всегда непосредственно связан с действиями по укреплению или подрыву национальных государств. Он подпитывается чувствами и ожиданиями людей, которые ищут решение острых проблем собственного существования в национальной солидарности — в консолидации на основе общей истории, языка или культуры. Таким образом, национализм — это идеология политизированной идентичности.
В индустриально развитых странах Запада, наряду с культурной унификацией и распространением массовой культуры, отчетливо прослеживается тенденция к культурной фрагментации. Возникает новый запрос на различие. Причем этот запрос заявляет о себе там, где, казалось бы, объективных оснований для его появления практически не осталось. Всплеск «черного национализма» в США случился в 1980-е гг. после двух десятилетий усилий по интеграции чернокожего населения в американскую нацию. Движение за возрождение кельтской идентичности в Шотландии и Уэльсе активизировалось в конце 1990-х гг., когда внешние наблюдатели склонялись к мнению, что шотландцы и валлийцы растворились в британском культурном котле.
Еще более явный характер приобрела активизация локальной идентичности в незападном мире. Стремление удержать культурную самобытность здесь выступает как противодействие вестернизации. Это противостояние выражается то в этнических, то в конфессиональных, то и в тех и других терминах одновременно. В последнем случае возникает парадоксальный феномен — «религиозный национализм».
