Имея дело с идеологией национализма, его исследователи не вправе забывать, что критик идеологии сам не свободен от нее. Тот, кто пишет о национализме, занимает определенную мировоззренческую позицию (либеральную, консервативную, социал-демократическую и т. д.). В этом смысле его анализ «идеологичен».
Вместе с тем рефлексия на собственные допущения, их «суспендирование», т. е. приведение в подвешенное состояние, необходимы. Это то усилие, которое отличает ученого от пропагандиста, равно как отличие науки от идеологии состоит в том, что первая, по крайней мере в идеале, нацелена на поиск истины, тогда как вторая — на обслуживание того или иного интереса.
Автор придерживается мнения, что национализма как такового не существует. Существуют различные идеологические ответы на различные политические вызовы. Эти ответы с большей или меньшей степенью условности могут быть объединены под рубрику «национализм». Вот почему права В. Коротеева, предложившая следующую дефиницию: «Национализм — совокупность идеологий и политических движений, использующих в качестве символа понятие нация»[1]. Однако это определение оставляет без ответа один важный вопрос. Как отличить национализм от идеологий, им не являющихся? Ведь понятие нации используют в качестве символа и ненационалистические идеологии. На наш взгляд, отличие национализма от других идеологий не в том, что он использует понятие «нация» в качестве символа, а в том, как он использует этот символ.
На сегодняшний день идеологические партии (т. е. такие, для которых чистота идеологии является первоочередной задачей) почти не присутствуют на политическом поле. Не исключение и партии, называемые националистическими. Их идеология на деле представляет собой своего рода коктейль, составленный из самых разных, часто не совместимых друг с другом ингредиентов. Для удобства работы мы будем пользоваться таким аналитическим инструментом как «националистический дискурс». Этот инструмент позволит нам проводить определенные, хотя и достаточно условные, линии демаркации между разными политическими акторами, а именно: между теми, кто может быть квалифицирован как «националист», и теми, к кому данная характеристика неприложима.
Термин «идеология» имеет несколько значений. Это может быть:
• совокупность верований и убеждений как таковых; в этом смысле понятие «идеология» совпадает с понятием «мировоззрение»; в таком случае даже философия и религия оказываются формами идеологии;
• совокупность искаженных, ложных верований и убеждений (идеология как «ложное сознание»); в таком смысле употреблял термин «идеология» Карл Маркс;
• система верований и убеждений определенного рода, отличная от других систем.
Мы будем использовать термин «идеология» именно в этом значении. Идеология национализма — это система определенных верований и убеждений, отличная от идеологии либерализма, фашизма, социализма и т. д.
Национализм представляет собой, в первую очередь, политико-идеологическое явление. Это идеология, т. е. система взглядов, обосновывающая и оправдывающая определенного типа практику. Это политическая идеология, поскольку практика, которую данная идеология обслуживает, носит политический характер (связана с отношениями власти).
Вместе с тем национализм имеет, по крайней мере, еще одно измерение — психологическое. Это совокупность не только некоторых теоретических представлений, но и представлений эмоциональных. Иными словами, национализм затрагивает как сферу идей, так и сферу переживаний. Кроме того, существуют исследователи, которые полагают, что национализм следует изучать не только как идеологию (доктрину, мировоззрение) и психологию (чувства), но и как политику[2]. Нам, однако, выделение политики в качестве отдельного слоя проблематики национализма кажется излишним. Во-первых, политики без той или иной формы идеологии не бывает. Идеология всегда встроена в политику. Во-вторых, современные теории идеологии подчеркивают, что идеология — это не только некоторая совокупность идей, но и деятельность в соответствии с этими идеями. Квалифицируя национализм как политическую идеологию, мы анализируем его не как чисто теоретический феномен, но как руководство к политическому действию или как составную часть такого действия.
