Нельзя забывать, что именно по этой причине немцы так сильно стремились как можно скорее устранить угрозу, исходящую от Советского Союза. И Гитлер и Сталин прекрасно понимали, что время играет на руку СССР. Потому не только нацистская правящая верхушка, но и многие бывшие немецкие военнослужащие по-прежнему считали грядущую войну превентивной: «Я не хочу сказать, что Гитлер планировал превентивную войну лишь для того, чтобы предупредить неизбежное нападение со стороны СССР, – объясняет Рюдигер фон Райхерт, служивший в то время офицером артиллерии в группе армий “Центр”. – Но термин “превентивная война” вполне уместен в данной ситуации, потому как он знал, что конфликта не избежать, а, нанеся удар первым, он окажется в более выгодном положении. Гитлер понимал, что Сталин вполне может развязать войну. Так что с этой точки зрения мы поддерживали его решение напасть на СССР».
Изначально, по плану «Барбаросса», вторжение было назначено на май 1941 года, но впоследствии дату пришлось изменить – в марте произошел государственный переворот в Белграде, в результате которого военные свергли немецкого союзника, принца-регента Павла. Поэтому 6 апреля германские войска вторглись в Югославию. Из стратегических соображений Гитлер приказал им занять и Грецию. И хотя итальянцы безуспешно пытались захватить эту страну уже в течение нескольких месяцев, Гитлер не хотел подставлять южный фланг немецкой армии перед началом плана «Барбаросса». Югославия и Греция не устояли под натиском германского «блицкрига» и военные действия на этих территориях прекратились уже к концу апреля. Однако из-за таких непредвиденных осложнений начало операции «Барбаросса» пришлось отложить до июня.
В провале восточной кампании и поражении Германского рейха в 1945 году Гитлеру следовало винить самого себя – именно он решил отсрочить нападение на Советский Союз. Ведь после балканского конфликта требовалось время на передислокацию германских войск на исходные позиции для операции «Барбаросса». К тому же весна выдалась довольно дождливой, и нацисты решили дождаться более благоприятных условий и перенести дату вторжения на июнь. Однако в любом случае проклятием рейха стали не эти несколько недель, а серьезные просчеты в определении истинной природы и степени сложности поставленной задачи.
Разумеется, ни один из немецких ветеранов, с которыми нам удалось побеседовать, не мог предвидеть провала плана «Барбаросса» из-за того, что его начали реализовывать не в мае, а в июне. Напротив, всех переполнял оптимизм – ведь цель казалась такой простой. Утром 21 июня Бернхард Бехлер пришел к сестре попрощаться; он отправлялся в новую ставку Гитлера в Восточной Пруссии: «Я сказал ей: “Мне пора. Позвоню тебе из Москвы через пару недель”… Я искренне верил в то, что выполню свое обещание, я, по сути, гордился нашими планами».
Перед рассветом в воскресенье 22 июня 1941 года Рюдигер фон Райхерт, офицер артиллерии 268-й пехотной дивизии, готовился пересечь границу занятой Советским Союзом части Польши. «Это был полнейший абсурд: за час до вторжения мимо нас промчался новый, горящий огнями поезд, который увозил мирных жителей в страну нашего тогда еще союзника, в страну, на которую мы собирались напасть с минуты на минуту». В половине четвертого они «произвели первый залп, первыми жертвами которого стали пограничники на демаркационной линии». Вольфгангу Хорну, солдату 10-й танковой дивизии, массированные артиллерийские обстрелы, которые сигнализировали о начале войны, «придали уверенности в том, что у нерешительного и жалкого [так!] врага нет шансов на победу».
Немцы наступали в трех направлениях главных ударов в полосе фронта протяженностью тысяча восемьсот километров (самой длинной в истории). Группа армий «Север» под командованием фельдмаршала фон Лееба двигалась на Прибалтику и Ленинград, группа армий «Центр» под командованием фельдмаршала фон Бока – в направлении Минска, Смоленска и в конечном счете Москвы, а группа армий «Юг» под командованием фельдмаршала фон Рундштедта – на Украину.
Хотя советские войска и были численно равны наступающим немецким (приблизительно по три миллиона человек от каждой стороны), едва ли они были равны своему противнику в других параметрах. Из-за неразвернутости советских войск у границы (советские полководцы следовали военной доктрине «активной обороны», которая не подходила для эффективного ведения оборонительных действий), низкого уровня боевой подготовки красноармейцев, слабого уровня подготовки комсостава РККА по сравнению с комсоставом вермахта и несоответствия военной техники (много устаревшей или нуждавшейся в ремонте) советские войска стали легкой жертвой немецкой тактики окружений.
