Или же это были попытки договориться с тем щенком, что прежде бродил под стенами, а нынешней ночью отчего-то не появился, договорил Курт мысленно, пытаясь прислушаться к тому, что происходит там, в дальней комнате. На втором этаже, кажется, царила тишина, если не считать возбужденных голосов Бруно и трактирщика. Похоже, с обязанностями надзирателя Амалия Хагнер пока справлялась…
От звука, донесшегося из-за плотной ставни, Ван Ален подпрыгнул, развернувшись к окну рывком.
— Что за… — начал он, осекшись, и отступил назад, вслушиваясь в шуршание метели снаружи. — Что за бред…
— Рычание, — отметил очевидное Курт, и охотник зло отмахнулся:
— Знаю, представь себе. Только, поверь многолетнему опыту, это не рычание волка. Такие звуки издают те твари, что пониже полетом.
— Вот так вот сразу, за мгновение, определил так уверенно?
— И ты б определил тоже, если б наслушался с моё. У них разные голоса, совершенно друг на друга не похожие. Эти порыкивают так… мерзко. Не по-звериному как-то.
— Иными словами, случилось то, что ты пророчил — он здесь с приятелем?
— Хотелось бы верить, что у меня попросту проблемы со слухом от чрезмерного напряжения, но вера никогда не была моей сильной стороной. А невообразимое количество совпадений во всем этом и вовсе бьет по мозгам. Инквизиторы и охотник в одном месте, вервольф и метель, из-за которой от него не уйти, а если еще и его сородич, внезапно явившийся на поддержку ему в такую ночь…
А если прибавить ко всему перечисленному и еще одного оборотня довольно редкой разновидности, что сейчас лежит связанным в комнате наверху, снова мысленно продолжил Курт, ситуация станет выглядеть куда более занятной.
— Что бы там ни было, — с нервозной ухмылкой отметил Ван Ален, — я оказался прав: он зашевелился в первой половине ночи.
— Они, — поправил Курт многозначительно. — Ибо, как я понял из твоих слов, здесь собрались ликантропы двух разновидностей. Или это для них типично?
— Для них нетипично вообще собираться вместе. Эти ребята предпочитают одиночество — так безопаснее.
— Я
— Бывают. Попадаются и стаи — как правило, это одна семья или семья плюс друзья членов семьи, к примеру — сучка сына или что-то в таком роде. Но это редкость.
— Быть может, сейчас именно тот случай?
Ответа Курт не услышал — подле самой двери снова послышался тот самый рык, и впрямь заметно отличавшийся от звериного голоса, что довелось слышать прежде, словно пьяный дюжий грузчик спросонок попытался установить контакт с внешним миром. В толстые доски что-то стукнуло, рычание повторилось, и ему отозвалось другое — то, что слышалось от Макса Хагнера и того создания в стойлах. Вороная кобылица, о существовании которой Курт уже почти забыл, забилась в своей тесной кладовке, грохоча копытами по полу и зло фырча, точно переполненный кипящим варевом котел.
— Давай лекции на потом, а? — со злостью отмахнулся Ван Ален. — Ни малейшего представления, что тут творится и что они задумали, одно ясно: твари они назойливые и сегодня намерены добиться своего. Они хотят войти сюда, и это сейчас все, что тебя должно интересовать, плевать, в каком составе и почему.
— Логика есть, — согласился Курт, обернувшись к помощнику, за коим, едва передвигая ноги, тащился Альфред Велле, на ходу закутываясь в потрепанную стеганку. — В дровяном сарае есть бревенная кладка? — спросил он, не дав трактирщику раскрыть рта, и тот, непонимающе хлопнув глазами, кивнул:
— Да, имеется… Что случилось?
От вновь прозвучавшего рыка Велле подпрыгнул на месте, отшатнувшись от двери, в которую миг спустя шарахнуло что-то тяжелое и крепкое.
— Бревно, — определил Бруно то, что и без того стало ясно; не вполне цензурный ответ охотника заглушил следующий удар, уже сильнее и напористей, и удары последовали один за другим — мерные и какие-то неуместно спокойные.
— Что ж это… — испуганно пробормотал трактирщик, продолжаясь пятиться от двери. — Как же это волк такое может, майстер инквизитор?..
— Будить всех, — повысил голос Ван Ален, перекрывая грохот. — И твоего сына, и господина бродячего рыцаря, и этого любителя девиц, и торгаша, да и маменькиного сынка тоже.
— Макса не трогай, — воспретил Бруно. — Я у него был — парень лежит пластом. Толку с него никакого.
— Бегом! — прикрикнул охотник, когда Велле так и продолжил стоять, глядя на дверь расширившимися глазами, и трактирщик, наконец, сорвался с места, кинувшись исполнять указание буквально. — Их по меньшей мере трое, — сообщил Ван Ален раздраженно. — Волк, прав наш хозяин, рук не имеет, а один нижестоящий урод бревна не удержит — в таком положении, чтоб вот так долбить двери. Стало быть, этих двое.
— По меньшей мере, — повторил Бруно и, не услышав ненужного ответа, качнул головой: — Что ж их так сюда тянет? Попросту устроить охоту в тихом местечке — уж больно сложные для этого условия, выходит себе дороже.
