– Могу тебя заверить, что для мамы это, – обвожу пальцем вытатуированного кита, – не играет никакой роли. Она сказала, что до безумия счастлива оттого, что ты сводишь меня с ума. И самое главное, что у тебя здесь. – Касаюсь ее груди там, где бьется сердце.
Мира закусывает губу и с кроткой улыбкой всматривается в мои глаза. Ее пальцы играют с моими волосами, а вода стекает по нашим телам.
– Если бы был шанс, что родная мать хоть немного меня любит и готова все исправить, то, несмотря на всю причиненную боль, я бы ухватилась за эту возможность и постаралась сохранить тоненькую нить, связывающую нас. – Ее голос звучит хрипло и на секунду ломается, будто слова режут горло. – Но она не такая. Я с самого начала была ей не нужна.
– И она потеряла самое дорогое, что у нее было. – Крепче обхватываю талию Миры.
– Пусть твой отец не прав, что пытается сделать из тебя того, кем ты не являешься, и я понимаю, насколько тебе было тяжело одному, но он бы не раздумывая пришел тебе на помощь, наплевав на все обиды и ссоры. Возможно, ему и правда тяжело сделать первый шаг и признать свои ошибки. Ведь ты стал достойным мужчиной без его помощи, и он это понимает. Он упустил шанс быть рядом и радоваться твоим успехам, поддерживать при падениях, но он у тебя есть. И если для тебя это важно и ты действительно хочешь пойти на этот ужин, я буду рядом. Не имеет значения, чем он закончится: найдете ли вы путь друг к другу, или станет только хуже. Если ты не рискнешь, то никогда не узнаешь, чем все может обернуться.
Голос Миры пропитан болью. Наклонившись, прислоняюсь к ней лбом и провожу кончиком носа по ее. У нее никогда не было такой возможности. Да, родители ее любят, однако в глубине души она хотела получить любовь именно от той, которая должна была быть рядом.
Если верить словам мамы и сестры, отцу действительно меня не хватает. Надеюсь ли я на это? Конечно. Во мне все еще живет тот обиженный пятнадцатилетний подросток, находящийся за десятки тысяч километров, который ждал одного-единственного звонка с обычным «привет». И, возможно, я решился бы на этот шаг раньше, если бы чувствовал, что я больше не один. Если бы не боялся потерпеть неудачу.
Едва уловимо касаюсь губ Миры своими и обхватываю ее лицо руками.
Мы оба сломлены, но исцеляем друг друга.
– Звучит как слоган к чему-то грандиозному, – с улыбкой замечаю я.
– Это все влияние Полины. – Мира тихо смеется.
Мы смотрим друг другу в глаза, рассказывая каждый свою боль и потерю, надежду на лучшее и веру в будущее, а затем я накрываю ее губы своими. Мира идеально дополняет меня, уравновешивает ту часть жизни, в которой творится хаос. Раньше мы казались друг другу неправильными. Нет, невозможными. Каждый со своим грузом проблем, предубеждениями и взглядами на жизнь. Но стоило нам немного открыться, как все оказалось просто. Так, как должно быть. Без фальши и притворства. С трудностями и желанием наорать. Трепетом, граничащим с безумием, и замиранием сердца.
– Я люблю тебя, – тихо произношу ей в губы.
– У тебя не было вариантов. – Мира тянется ко мне и заглушает все остальные слова глубоким и нежным поцелуем.
Она – мой Армагеддон.
Девушка, уничтожившая все, что было, и создавшая нечто новое на руинах прошлого.
Я крепко сжимаю ее в объятиях и мысленно обещаю, что сделаю все, чтобы наше будущее было таким, каким видим его только мы.
– Мама с самого утра в предвкушении встречи, – щебечет Вика. – Кстати, если вам обоим интересно, я достала номер Никиты.
– Либо он дал тебе чужой, лишь бы ты от него отстала, – с усмешкой бросаю я сестре и в зеркале заднего вида замечаю гневный взгляд. – Не смотри так на меня. Я считаю, что этот парень тебе не подходит.
– Как замечательно, что меня не особо волнует твое мнение. По-твоему, мне никто не подходит.
Выезжаю за город и нажимаю на педаль газа, прибавляя скорость. Мимо нас проносятся лес, горная река, домашние хозяйства. Мелкий дождь барабанит по лобовому стеклу, и стоит нам заехать чуть дальше в горы, как медленно оседает туман. За последние несколько дней дождь не прекращался ни на минуту, поэтому я загнал байк на подземную парковку, и к родителям мы все вместе поехали на машине Миры.
После нашего разговора с Мирой я позвонил маме и услышал такое облегчение и радость в ее голосе от того, что мы приедем, что на минуту даже испытал чувство вины.
Этот ужин – что-то вроде белого флага. Либо отец его примет, либо нет. Решать только ему.
