- Это дитя о чувствах рассуждает, - шипел сам себе, размахивая сигаретой. Пепел летел на простыню, оставляя малюсенькие дырочки с обожженными краями. Влад этого, конечно, не замечал. – Да что он может знать о чувствах? Он вот так вот просто развел героев в разные стороны, словно все, что было, вообще ничего не значило. А сам-то хоть представляет, насколько тяжело отпустить того, кого действительно любишь? Вряд ли, иначе не писал бы ТАК обо всем этом. А его постельные сцены? Он хоть любовью-то занимался? Не сексом, не тупым трахом, цель которого – получение удовольствия. А реально любовью, чем-то сакральным, когда каждое касание, каждое движение заставляет тело петь? Когда сливаются души? Нет, это дитя и слов-то таких не знает, потому и интим в его книге такой невразумительный. Сунул, подрыгался, постонал и вынул.
«- Я люблю тебя…
- И я люблю тебя…»
Тьфу… А терять когда-нибудь приходилось? Так, чтобы держать на руках, чувствуя, как по капле уходит жизнь из самого любимого на свете существа?
Влад почувствовал, что выпитого ему вновь не достаточно. Добавил.
Откинул рукопись, придвинул ноутбук.
«Рецензия на роман Д. Ионова «И только боги знают» - светилось на мониторе.
«Да, мальчик с замечательной фамилией, я сделаю тебе больно, очень. Возможно, тогда ты поймешь, что писать о любви, никогда не любив – путь в никуда».
Позже, перечитав написанную в нетрезвом угаре рецензию, Влад не мог не отметить чрезмерную жесткость и некоторую категоричность собственных суждений, но исправлять ничего не стал. Парень хочет быть писателем? Вот пусть и привыкает. А не сможет – так таких, как он, тысячи.
Рецензия писалась легко и, дай Влад себе труд задуматься, понял бы, что роман его, тем не менее, зацепил, но именитый писатель и жесткий критик не стал отвлекаться на подобные вещи. «Не верю», - как говорил Станиславский. И все тут. И хоть какой там язык, хоть какой сюжет, не верит Соколов в эту книжную любовь… потому и диагноз: «некоторым читателям лучше ими и оставаться», то есть – нечитабельно!
И точка. И наплевать ему, что своими хлесткими фразами он, может, жизнь кому-то разрушил. Ничего, на смену этому «начинающему» придут другие, не хуже. И напишут не хуже. Правда, вряд ли лучше.
В этой рецензии неожиданно всплыла наружу вся его глубоко затаенная боль, все обиды и переживания, все, что день за днем грызло его изнутри, вынуждая искать забвения в выпивке и портя и так тяжелый характер.
Ближе к ночи зазвонил телефон.
- Алло.
- Влад, - голос показался смутно знакомым.
- Кто это?
- Это я, милый.
- Кто «я»? – по спине побежали холодные мурашки, под мышками стало мокро и липко.
- Твой Саша.
- Ты умер…
- Из-за тебя. Иди ко мне. Мне здесь так холодно без тебя…
- Нет-нет-нет, - Влад в ужасе швырнул трубку и попятился. А потом, как был, рухнул на пол и закрыл руками лицо. Мозг твердил, что этого не может быть, но сердце, противное, ныло и рвалось на части.
Заснул Влад лишь под утро. Заснул с единственной мыслью: хватит пить, уж слишком размытой стала граница между сном и явью.
Результатов конкурса Данил ждал с нетерпением. И дождался, конечно. Сердце молотило, как бешеное, от волнения перехватило дыхание.
Вперед, сказал себе и, словно в омут с головой окунулся, открыл присланное письмо.
========== Глава 3. Давайте встретимся ==========
«Отдельно хочу остановиться на описании автором сцен интимной близости между героями. Если бы секс был настолько пресным и однообразным мероприятием, а испытываемые партнерами эмоции столь бедны, человечество давно бы вымерло…
…чувствуется, что автор и собой восхищается, и своим романом: ах, какой я молодец. Вновь процитирую Уайльда: «Автору можно простить всё, кроме восхищения собственным творением. Если автор восхищается своей работой, значит, она убога».
Из рецензии В. Соколова на роман Д. Ионова «Только боги знают».
Во вложении – список финалистов согласно занятым местам. Данил лихорадочно пробежал по нему глазами.
- Нет… нет… как? Почему? – от обиды выступили слезы. Почему десятое? Данил открыл файл с рецензией.
По мере чтения молодой человек становился все мрачнее и мрачнее. По мнению Соколова, более бездарного автора надо было еще поискать. Данил приложил кулаком клавиатуру и пошел на кухню.
- Данечка? – мать чистила картошку. – Случилось что-то?
- Случилось… - вздохнул тяжело. Слез не было, было недоумение. За что? – У меня десятое место.
- Да? – мать не могла понять, радоваться или огорчаться. С одной стороны, десятое из сотен претендентов – это очень высоко, с другой – сын грезил победой… - Ну, ты финалист…
- Вот именно, - сказал зло. – Всего лишь финалист. А какую рецензию мне написал этот индюк напыщенный!
- Покажешь? – мать закрутила кран, вытерла руки и пошла за сыном в комнату. – Ну, что я могу сказать… - сказала двадцать минут спустя. – Он не прав, сынок. Ты отлично пишешь. И герои у тебя живые, и слог замечательный. Может, у человека в жизни период тяжелый, вот он и отрывается на молодых и талантливых.
