Объяснять никто ничего особо не стал, но мужики понимали, хорошего ждать не приходится. Сашку слушались по привычке, но разговоров не вели — камеры Пьянова все еще были развешаны практически на каждом кусту. И откуда только у него столько денег на все эти игрушки?
За работой время прошло быстро. Старались заменить основное, а учетные приборы проверят после обеда. Там точность нужна. И после всех измерений, возможно через неделю запустят добычу. Чем быстрее, тем лучше. Здесь все-таки каждый за зарплату работает.
Кто-то крикнул, что подъехал автобус. Позвали рассаживаться. Старенький ПАЗик пыхтел и источал вонючие сизые выхлопы. Но работники к нему давно привыкли. В рабочей одежде не на мерседесах ездить.
Хотя, к слову помянут, вот и мерседес. А кто это на нем, на таком изумительно-красном? Никак Пьянов, с особым апломбом, подняв клубы пыли, развернулся на месте с помощью ручника, и аккуратно припарковался поближе к заграждению. Ну, конечно, дуракам закон не писан, и о том, что за красную линию заезжать нельзя, он не знает.
"Главный проверяющий" вышел, жестом подал знак уйти всем с площадки, нагловатой походочкой сделал почетный круг по объекту.
— А вы, Романов, останьтесь. У меня к вам есть разговор.
Сашка, сложив инструмент в чемодан, отряхнул руки и колени, поправил каску и посмотрела на своего бывшего сотрудника в упор.
— Здравствуйте, Сергей Фёдорович.
— Ну, здорова, здорова, тварина.
Пьянов сплюнул, оглянулся, чтобы убедится, что все сели в автобус, и продолжил:
— Что, думал, все обойдётся? Как и в прошлый раз? Тогда меня выперли, а ты на повышение? Теперь такого не будет, дорогой ты наш, любимый начальничек! На, смотри, — он ловко достал айфон последней модели из кармана, ткнул пару раз по экрану и протянул Сашке. — Листай картинки. И видео есть.
— Что это? — Сашка осторожно взял телефон, просматривая фотографии.
— А это отчет о работе моей, Санек. Вот тут человечек курит в кустах, вот тут без каски, тут рука без перчатки. Тут вот с горла из какой-то подозрительной бутылки пьет. Что там, водка, спирт?
— Так это же вода!
— Не факт, Саня, не факт. Там еще видосики, как нарушаете технику безопасности, как документы неправильно оформляете, не по правилам. И много еще чего…
— Что ты добиваешься?
— Убрать тебя хочу. Насовсем. Из компании. И из жизни города. Посидишь несколько лет, глядишь мир чище станет. А там неизвестно, захочешь ли возвращаться. Жена-то у тебя молодая, аппетитная. Я как вспомню ее, сладкую, так бы и помял ее, отодрал бы. И не только я…
Сашка сдавил ворот костюма на шее Пьянова так, что тот захрипел.
— Камеры, Саша!
— Паскуда! — Сашка нехотя отпустил воротник, но кулаки не разжал.
— А то! Короче, либо ты подписываешь бумаги и берешь всю вину на себя, либо я всю бригаду под корень. Без помилования. Я смогу, поверь. Тебе подумать даю ровно столько, сколько ехать будем. Кстати, поедешь со мной. Автобус сейчас уедет. Прокачу хоть тебя, чмошника, на крутой тачке. А то вдруг надумаешь работягам своим серенады прощальные петь!
Пьянов гадко заржал, довольный своей пламенной речью. Потянулся к карманам, достал пачку дорогих сигарет.
Виски заломило дикой, выворачивающей болью, и Сашка лишь успел выкрикнуть: "Не смей!"
Но огонёк на кончике пластиковой фирменной зажигалки все же загорелся, и в ту же секунду их обдало световой волной, выбило воздух из легких, и боль, впившаяся в позвоночник, где-то в районе поясницы, на несколько секунд лишила сознания.
Когда Сашка, преодолевая гул в голове и резь в висках, открыл глаза, то сквозь застилающую пелену слез увидел лишь небо, серое от расползающегося дыма. Взрыв. Все-таки снова где-то была утечка.
Рот полный соленой слюны, не сглотнуть. Сашка повернул голову, давая бордовому ручейку медленно сбежать по щеке. Сквозь уплывающее сознание заметил неестественную позу лежащего на земле тела Пьянова. Пошевелил рукой, понимая, что пальцы начинают неметь. Нет, не выронил. Из последних сил попытался засунуть айфон в широкий карман рабочих штанов.
"Лишь бы Яна справилась…"
"Прости, любимая…"
Диспетчер Тонечка, как она сама себя любила называть, затушила дрожащей рукой вторую сигарету.
Да уж, выпало на ее долю сегодня, не понятно за какие грехи. Все закрутилось, завертелось, а ей как всегда — самую неприглядную работу. Позвонил начальник, сказал, чтобы дозвонилась до отдела кадров в головную контору. Узнала адрес и телефон родственников Романова. А потом сама сообщила им о трагедии. И отчиталась о проделанной работе.
Нет, почему она? Она кто? Она диспетчер! Ее дело путевки заполнять! Еще бы знать, как дозвониться. В личном деле всего два номера — сотовый жены и домашний. Домашний не отвечает, хоть обзвонись. А на номер жены звонить бесполезно, не хватает одной цифры. А она не провидец, чтоб знать, какой именно. Вот что теперь делать? Как докладывать начальству!
Тонечка решительно направилась в кабинет, оборудованный прямо в вагончике, села за телефон и снова стала звонить. Господи, да поднимите уже кто-нибудь трубку…
