Он ловит моё лицо второй рукой. Заглядывает мне в глаза — это возбуждает, это пугает, это убивает меня. И продолжает двигаться и ласкать меня ТАМ. И внезапно я сдаюсь, взрываюсь, разлетаюсь на сотни мелких осколков. То же самое происходит с ним. Я понимаю, что сжимаю его содрогающееся тело слишком сильно, но моё тело словно сковало судорогой. Он падает на меня. Его вес приятен.
И тут, когда волны запретного удовольствия перестают терзать моё тело, я понимаю, что все кончилось. И мне странно, что я стискиваю в объятиях его тело, что его пальцы пахнут мной. Это…неправильно. Мы дышим прерывисто, боимся оторваться друг от друга — ведь это значит, взглянуть друг другу в глаза. На наших бедрах стынут моя кровь и его сперма.
ОН
Она смотрела на меня сверху вниз. Потому что она встала, а я остался сидеть. Откинулся чуть назад, устроился поудобнее, словно на представлении. Так, словно получал удовольствие от происходящего. А хотя, может, я и правда его получал? Её грудь вздымалась просто в бешеном темпе, того и гляди пуговицы на блузке полетят в разные стороны. Я подумал и поставил бокал с коньяком на стол. Не хватало ещё расплескать на костюм, если эта истеричка…
Я не успел даже додумать мысль, как она это сделала. Звонко хлестнула меня своей маленькой ладонью по щеке. Обожгла. Нет, мне не было больно. Я бы даже засмеялся, но боюсь, в таком случае эта маленькая фурия совсем бы рассвирепела.
— Пиз*ец, — вдруг сказала Анька. — Знаете, как это называется? В тихом омуте черти водятся. Мы все мышка, мышка, а она трахалась с моим мужем.
— Один раз, — сказала мышка.
— Бывшим гражданским мужем, — уточнил я.
Голос мне подавать не стоило. Три пары женских глаз и пара недоумевающих Серегиных повернулись ко мне.
— Какой же ты урод, — сказала мышка и дёрнула свою сумку со спинки стула. — Все, я в этом не участвую.
Неужели уйдёт? Просто бросит все и уйдёт?
— Секундочку, — вдруг сказала Марина. Сказала тихо, но мы все замерли. Мышка даже плюхнулась на стул обратно. — Можно я скажу?
Разумеется, мы кивнули. С некоторым даже испугом.
— Так вот. Я обращаюсь к вам, Света и Руслан. Я с вами обоими знакома уже двадцать лет. Вы сами понимаете, какая эта хренова куча лет? У нас общие друзья, у нас общие родные, общие места, общие воспоминания. И все эти двадцать лет мне приходится лавировать, чтобы угодить каждому из вас, чтобы вы, не дай бог, не подумали, что вашу столь лелеемую друг к другу ненависть обошли вниманием. Сначала это было просто, я была целиком на твоей стороне, Света. Но мы же растем. Мы меняемся. И я выросла. И теперь собираюсь идти к алтарю с лучшим другом Руслана. Света, ты думаешь, я специально это делаю, чтобы тебе досадить? Ты моя лучшая подруга. Но знаешь, последние семь лет, когда ты уехала, вдруг стало…легче. Не обижайся. Я люблю тебя. Но я до смерти устала взвешивать каждое своё слово.
Она, не глядя, потянулась к столу, схватила мой бокал с коньяком, хлебнула, скривилась и выплюнула коньяк обратно. Коньяк придётся заказывать новый, подумал я.
— Я столько лет иду на уступки вам. И в кои-то веки прошу вас об обратной услуге. Я просто хочу, чтобы наши лучшие друзья, которые с таким упоением друг друга ненавидят, разделили с нами нашу радость. Это так тяжело, да?
Марина поднялась, Сергей отодвинул её стул, накинул на плечи пиджак.
— Можете не приходить на свадьбу. Кто я такая, чтобы требовать от вас такой жертвы? Я все сказала. Пошли, Сереж.
Сергей пожал плечами на мой вопрошающий взгляд, и они ушли. Анька залпом допила свой коктейль. Посмотрела на меня оценивающе, словно думала, прикидывала, что сказать.
— Ну вы и уроды. Оба. Она же беременная.
И тоже ушла. Даже не попытавшись напроситься на ужин. Видимо, дело совсем плохо. Мышка сидела напротив меня с невыносимо прямой спиной и смотрела на свои пальцы. Пальцы тарабанили дробью незатейливую мелодию. Это раздражало, хотелось просто хлопнуть сверху своей большой сильной ладонью и смять их. Глухо закипело внутри раздражение. Я схватил бокал с коньяком и допил его одним глотком.
— Им Маринка плевалась, — вдруг сказала мышка.
— Насрать.
Она резко, со скрипом, отодвинула свой стул и встала. Пошла прочь. Я бросил на стол несколько купюр — официант уже несколько минут ненавязчиво маячил где-то на грани восприятия. И пошёл следом за ней. Зачем, сам не знаю. Шёл и смотрел, блядь, на неё. Ноги у неё были что надо, несмотря на невысокий рост. Было на что посмотреть, спасибо короткой юбке. И попа тоже…хорошая. Все Руслан, не думай, не вспоминай, как сжимал её ягодицы своими руками. Это было давно и неправда.
Мышка тем временем спустилась вниз по эскалатору, минуя злополучный лифт. На стоянке царил лишь искусственный свет, не везде справляющийся со своей работой. Самое место для маньяков. Мышка же не боялась ничего. Впереди стояла компания парней, и она направилась прямо к ним. Весьма опрометчивое решение, с такими-то ногами. Я ускорился, хватит шифроваться.
— Дайте сигарету, мальчики, — по-свойски обратилась она к гоп-компании.
