Я напрягся, ожидая неприятностей. Но через секунду она уже повернулась ко мне, выдыхая сигаретный дым.
— Следишь? — спросила она, проходя мимо.
— Просто иду к своей машине.
Она подошла к одной из бетонных колонн и села на корточки, прислонившись к ней спиной. Я сел рядом, хотя больное колено буквально кричало не делать этого. Ещё раз затянулась. Глубоко-глубоко. Выдохнула, медленно выпуская из себя дым. И повернулась ко мне.
— Будешь? — вдруг спросила она и протянула мне сигарету.
Я не курил в принципе. Если только в девятом классе, когда это считалось крутым. Но даже тогда мне хватило мозгов понять, что мне это не нужно. А сейчас зачем-то кивнул и взял у неё сигарету. Поднес к губам, думая о том, что только что это же делала и она и это даже неприлично интимно. Почти как…поцелуй. От сознания этого защекотало где-то внутри, и вновь о себе напомнила эрекция. Эх, не стоило мне тогда сбегать в деревню от Аньки. Грела бы сейчас мою постель вместо того, чтоб кривить мордочку презрительно.
Я вернул ей сигарету и смотрел, ожидая, когда она коснётся фильтра в том же месте, что и я. И меня самого это бесило. Она поднесла сигарету к чуть открытым губам, помедлила мгновение, а затем отбросила её в сторону.
— В конце концов, Руслан, мы же занимались с тобой сексом. Правда?
Я кивнул.
— И нас даже не убило за это молнией.
— Не убило, факт.
— Разве мы не сможем станцевать один единственный танец?(ПРОДА 05.05) Один танец, — снова сказала она и встала. Я встал тоже, проклятое колено щелкнуло, вынуждая меня сморщиться. — Один долбанный день не выводим друг друга из себя. Всего один. Это же возможно.
— Чисто теоретически, — начал было я, но она перебила.
— Руслан! — крикнула она, а я подумал, что сегодня она произносила моё имя чаще, чем когда-либо. — Маринка права. Мы не дети уже. Баста. Выросли. Нас побросали наши половинки, у нас сломанные коленки и истерзанные матки, у нас нет работы, ну у меня, по крайней мере, нет жилья и нет перспектив. Нет иллюзий больше, понимаешь? Так не пора ли повзрослеть? Засунуть идиотскую ненависть куда подальше и идти дальше. Ну, в разные стороны, разумеется.
— Ты предлагаешь отказаться от единственного, что в нашей жизни было стабильно?
Она собралась было уходить, но теперь снова повернулась ко мне. Посмотрела внимательно, не таясь, прямо в глаза. Она смелела на глазах. Её хотелось…припугнуть немножко. Чтобы, как в детстве, соленая дорожка слез. Чтобы сами глаза стали влажными, блестящими. Чтобы боялась. Но ещё хотелось посмотреть, куда её приведёт эта…смелость. Непонятно, откуда взявшаяся.
— Нет. Я предлагаю просто сделать Маринку счастливой. И один день улыбаться друг другу. А потом можешь ненавидеть меня хоть до конца своих дней.
— Договорились, — кивнул я.
Она помедлила мгновение, потом кивнула тоже. И пошла прочь широким шагом, и все парни из той компании провожали её взглядом, и боже, как это бесило. Я достал ключи от машины, плевать на коньяк, всего один бокал, доеду, когда увидел, к какому автомобилю подошла Мышка. Удержать смех было невозможно, через мгновение я просто хохотал, опершись о капот своего железного коня.
— Это… — с трудом отдышавшись, выговорил я. — Это папина Волга?
Маленькая Мышка стояла у огромной серой папиной Волги. Странно, я даже не вспоминал об этой машине, словно и не было её, не задумывался даже, что с ней стало. А она вот теперь где… Мышка снова вздернула нос, честное слово, можно подумать, это делает её больше или солиднее.
— Считай, что он оставил её мне. Так же, как и половину твоего дома.
Распахнула дверь машины — готов поклясться, она чуть скрипнула — и села. С таким видом, словно её на коронацию везут в карете, запряженной шестёркой чистокровных арабских скакунов. Завела машину, точнее попыталась это сделать, мотор лишь чихнул. Впрочем, с третьей попытки старушка всё-таки завелась. Я, не теряя времени, сел в автомобиль и следом за ней тронулся со стоянки, нагнал и поехал вровень. На выезде мы остановились, пропуская никак не могущую выехать со своего места машину. Уже темнело, я чётко видел её профиль. Она тарабанила пальцами о руль. Ещё одна идиотская, невыносимая привычка. Я открыл окно.
— Вы просто созданы друг для друга — ты и этот автомобиль, — крикнул я.
Она пыталась сделать вид, что не слышит меня. Но крепче сжала руками руль, прекратив наконец барабанить, губу нижнюю прикусила. Сердится. Наверняка уже миллион раз различными способами убила хозяйку хэтчбека, которая не давала нам покинуть парковку. Наконец не выдержала и повернулась ко мне.
— Ненавижу тебя, — сказала она негромко, но я понял.
— Приятно это слышать, — ответил я.
