— Почему, глядя на тебя, мне кажется, что я продешевила, а ты и не рада? — спросила Стефани.
И снова Лив почувствовала себя идиоткой. Такими темпами, она скоро сроднится с этим состоянием!
— Да нет…. Просто выходит так, что и в вопросе жилья, и его оплаты я здесь на «особых» условиях. И мне от этого не по себе.
— А под «особыми» условиями ты подразумеваешь — шесть футов и два дюйма* ирландского очарования, затянутого в спортивный костюм, я правильно понимаю? — Такая интерпретация понравилась Лив, и она её обязательно запомнит, но сейчас обошлась лишь кивком. Стефани прыснула и легкомысленно отмахнулась. — В какой-то степени, так и есть, так в чём трудности? Нет, дорогая, я могу и поднять цену, лишь бы ты была спокойна, — добавила она с самым невинным видом.
Лив не выдержала, и рассмеялась.
— Но перед этим я хочу хотя бы понимать, что же именно тебя не устраивает.
— Да всё устраивает, просто… Казалось бы, я только-только начала избавляться от этого липкого чувства, устроилась на работу, расставила точки над «и» с мужем, и тут в тяжёлый момент, когда я была словно раздавленная черносливина, мистер Барри Лайвли берёт и везёт меня сюда, предварительно уверив, что всё уже схвачено, — проговорила она раздражённо. — Прости, вы дружите, и это несправедливо, что я вот так на тебя всё это вываливаю, потому что выгляжу теперь неблагодарной стервой…. — Лив вопросительно посмотрела на собеседницу.
— Да, самую малость.
— Вот! — Она в сердцах хлопнула ладонью по ноге. — Теперь я не просто неблагодарная стерва, а ещё и истеричка. А ведь это не так! Я… я не знаю, кем я, в итоге, являюсь, — прошептала Лив и спрятала лицо в ладонях.
Она не плакала, но дрожала, казалось, каждая клеточка её тела. За каких-то пять минут ей удалось выставить себя полной дурой в глазах подруги Барри. И как теперь ей разговаривать хоть с кем-то из них? Как общение налаживать?..
— Давай-ка, выкладывай.
От такой фразы её даже трусить перестало!
— Ч-что?
— Ну, тебе явно паршиво, а у меня никаких планов на день. Сын ушёл к другу, вернётся поздно… ну так как ты, за? Только закажи чего-нибудь пожевать, а я схожу за бренди, а то без него мы будем долго раскачиваться…. Это ты из-за ссоры с мужем так взбрыкнула? — спросила Стефани уже у двери.
— В том числе….
— Ну, может ещё и наладится…
— Это вряд ли. Я подаю на развод.
Брови Стефани взлетели, на лице расцвела хитрая, жестокая улыбка.
— В таком случае — к чёрту бренди. Я принесу шампанское
… В какой-то момент день перестал быть томным. Запивая закуски белым полусладким, Лив поймала себя на мысли, что отпустила ситуацию. Возможно, это временный эффект, и завтра боль и унижение вернутся, но сидя на старом диване в компании хохотушки Стефани, не хотелось думать ни о чём дурном. И правда, с незнакомцами говорить удивительно легко….
— Ты на Барри не обижайся. Этого парня можно назвать кем угодно, но только не властным ублюдком, контролирующим жизни окружающих.
Лив поперхнулась.
— Резковато. Но я так о нём и не думала, правда. Барри, он…хороший. Но вот это желание помогать и спасать….
— И что нам, женщинам, вечно всё не так, а? — Стефани многозначительно взмахнула роллом. — Заботится мужик — плохо, не заботится — тоже ничего хорошего. Просто у нашего знакомого острый ССБ — Синдром Старшего Брата. И он не одинок в этой беде, такое часто случается со старшими детьми в семье. В конце концов, они просто привыкают нести ответственность за «младшеньких», помогать им, выручать. Полагаю, и с тобой сработал тот же инстинкт, при всём при том, что ты ему ещё и нравишься. Походку после тридцати не меняют, Оливия. Его уже не переделать.
— Да я и не хочу. На самом деле я не уверена, что в обозримом будущем захочу вступить в новые отношения. Мне бы для начала в себе разобраться, понять, кто я есть, и что мне нужно от жизни. Чтобы потом снова не стать безмолвным придатком мужчины.
Вот она и сказала это. Сказала совершенно чужому человеку, но теперь, почему-то, уже не считала, что это выставит её в дурном свете. У всех своя история, это — её. И стыдясь своего прошлого, изменить его всё равно не получится.
Стефани внимательно посмотрела на Лив, и некоторое время молчала. Потом залпом допила остатки шампанского в бокале, и тихо проговорила:
— Я думала также после того, как биологический отец Эрни обрюхатил меня и смылся в закат. Только-только моя жизнь была полна любви и розовых сердечек, и вот я, шестнадцатилетняя дурёха, с разбитым сердцем в одной руке, и тестом на беременность в другой, смотрю, как любимый парень садится в тачку и уезжает. Предварительно назвав меня шлюхой, разумеется.
— Господи. Такое и в более зрелом возрасте тяжело пережить.
Стефани безразлично дёрнула плечом.
— История стара, как мир. Пришлось стремительно взрослеть, и мне повезло с родителями — поддержали непутёвую дочь. А потом в мою жизнь вошёл Нолан со всем своим семейством, и теперь у моего сына есть лучшие примеры для подражания.
— И вы с Ноланом…
