— Я решил, что на сегодня с меня хватит твоих концертов, Оливия Роуз, — менторским тоном отчеканил Майлз. На заднем фоне послышался смешок.
Ах, он решил…. Лив взглянула на плиту, на которой тушился их ужин, и почувствовала, что начинает закипать. Тихим, вкрадчивым голосом она ответила:
— Значит, слушай сюда: если в течение часа ты не вернёшься домой, я покажу и тебе, и твоей хихикающей сестрице, что такое настоящий концерт. И поверь, Майлз Энтони Томпсон, такого тебе ещё видеть не приходилось! И вам обоим это не понравится.
— Да что на тебя нашло?
— ВОСПОМИНАНИЯ НАХЛЫНУЛИ! — рявкнула она и собиралась швырнуть телефон на стол, но вместо этого нажала кнопку «отбой» и аккуратно положила его в карман передника.
Майлз не оставит за ней последнее слово. Он приедет. Если не для примирения, то, по крайней мере, чтобы поставить жену на место.
Наверное, возвращение домой и правда подействовало отрезвляюще. Еда готовится, на кухне прибрано. Лив решила воспользоваться оставшимся временем, чтобы подготовиться к встрече. Она напомнит мужу, что её место рядом с ним, но никак не позади. И уж точно не за спинами его сестры и матери!
***
Барри подумал, что решение оставить байк дома и прогуляться до паба пешком, было одним из самых удачных за последнее время. По крайней мере, за этот день. Теперь он может выпить столько «Гиннеса», сколько посчитает нужным, и совесть будет покладисто молчать.
Он любил это место. Мужская атмосфера, никаких ажурных скатертей и вазочек с цветами — только приглушённый, даже днём, свет, камень, железо и прочное дерево. Паб «Одинокий мечтатель» полностью оправдывал своё название. Когда его прадед, Джеймс Лайвли, покинул родной Дублин, чтобы поселиться в — с ума сойти! — Англии, родня посчитала его идиотом. Ещё большим идиотом он для них стал, когда решил открыть здесь ирландский паб.
Парень был тем ещё мечтателем, а благодаря тому, что руки у него росли, откуда надо, плюс титаническое усердие во всём, за что он брался, его фантазия стала явью. Гордый своим детищем юнец написал об этом домой и пригласил семью, чтобы разделить с ними долгожданную радость, но вместо этого судьба приготовила ему неприятный сюрприз. Родные люди, которые до последнего верили, что Джеймс «нагуляется и вернётся», посчитали его поступок оскорблением и предательством крови, и отреклись от него. Когда раздавленный парень приехал к семье, его даже не подпустили к калитке….
Целых двадцать четыре года он без устали писал, и по мере возможностей приезжал в Ирландию, но натыкался лишь на закрытую дверь и осуждающие взгляды соседей. А потом один за другим скончались его родители, так что и причин возвращаться в Ирландию у него больше не было. Джеймс женился, обзавёлся потомками, но до конца своих дней так и остался тем парнем, который, словно росток, потянулся к небу, а в итоге — лишился корней….
Барри лениво усмехнулся и отпил пива. Интересно, что сказала бы Оливия, услышь она эту историю? Она ведь, если он понял правильно, учитель английского языка и литературы, а значит должна бы по достоинству оценить это семейное предание. А он по достоинству оценил её саму. Первое, что его привлекло — это взгляд. Конечно, любой нормальный мужчина в первую очередь обратил бы внимание на фигуру, но из-за толпы учеников ему были видны лишь голова и плечи высокой незнакомки, которая беседовала с директором. Видно было, что нервничала, пыталась замаскировать волнение серьёзностью. Даже интересно, какой она будет с учениками? Судя по тому, что он видел, девушка совершенно не умеет скрывать эмоции.
Как не скрыла и смущение при разговоре с ним, что, конечно, потешило его мужское самолюбие. Хорошенькое личико озарила очаровательная улыбка, как только они по-человечески познакомились, и она не сходила с её лица вплоть до того момента, как он поддался шальному настроению и предложил ей как-то прокатиться на байке. Тогда на смену улыбке пришёл румянец, а зелёные глаза стали подобны двум омутам….
— Смотри, сейчас пиво мимо рта польётся. Борода склеится, и ты станешь похожим на козла.
Барри скосил глаза на бармена, и по совместительству — младшего брата. Гладко выбритый молодой мужчина с короткими волосами и плутовской ухмылкой оказался чересчур близко и, почему-то, не занят. Почему он не занят в четверг вечером? В баре полно народу! Почему вместо того, чтобы наливать клиентам, этот бездельник натирает стаканы и сверлит его взглядом? Проклятье…
— Лучше бы у стойки помог. Клиенты сами себя не обслужат.
— То-то смотрю, ты так и прогибаешься под тяжестью пивных кружек.
— Дорн и Энни справляются, а я решил узнать, почему над твоей головой вдруг появилась радуга.
— Тебе просто нужен был повод побездельничать.
— Для этого мне как раз повод не нужен. — Улыбка братца стала шире. Он перегнулся через стойку. — Итак, откуда этот блеск в глазах?
Барри притворно тяжело вздохнул и отставил кружку.
— Всему виной вторая пинта «Гиннеса», приятель. Только и всего.
— Даже притворяться не стану, будто поверил тебе, — нетерпеливо отмахнулся брат. — Признавайся, дело в женщине?
