– Не зарекался бы ты, Володя, раньше времени! Всем доброе утро! – дверь в палату распахнулась, впустив на этот раз Владу.
– Вот! Устами этой женщины глаголет истина! – рассмеялся Федор Петрович, а увидев, что Владислава начала выкладывать лотки с домашней едой, укоризненно произнес:
– Это Вы, Влада, напрасно! У нас тут отлично кормят! К тому же Ваш ненаглядный домой просится. Я пригрозил, что под Вашу ответственность, так он не испугался, даже обрадовался.
Владислава повернулась к врачу и вгляделась в его лицо:
– А уже можно домой, да?
– Ну, я думал, может, хоть Вы не будете стремиться от нас убежать! – врач вздохнул. – Ладно! Собирайтесь! Сейчас подпишу все бумаги на выписку. Но вы там главное, чтоб без фанатизма! Поняли?
– Поняли, поняли! – Герберт смущенно рассмеялся.
– Ой, Федор Петрович, я заберу его бумаги! – Владимир ретировался из палаты вслед за врачом.
Едва за ними закрылась дверь, Герберт произнес:
– Влада, я соскучился! Иди ко мне, а?
Владислава подошла, присела на кровать, улыбнулась:
– Вчера же вечером была у тебя.
Герберт дотянулся до нее и неожиданно ловко подтянул к себе в одно движение, уткнулся носом в ее волосы, вдохнул глубоко и замер. Владислава не шевелилась, лишь прошептала едва слышно:
– Я тоже соскучилась по тебе. Только твой парфюм и спасает, веришь? Сама себе маньячку напоминаю!
Герберт тихо рассмеялся:
– На тебе мой парфюм совсем по-другому пахнет. Но знаешь, мне нравится!
– Правда? Значит, ты не сердишься, что я им пользуюсь?
– Нет. Надо будет еще заказать, да? Пусть тебе в маленький флакон нальют, чтобы у тебя всегда под рукой был.
Она согласно кивнула и замолчала. Молчал и Герберт. Наконец, он отодвинулся, сел так, чтобы видеть ее лицо, и произнес:
– Влада, все не получалось сказать тебе спасибо за то, что не дала мне уйти тогда, не отпустила. Знаешь, мне еще никто из женщин не говорил, что влюбился в мой мозг.
– Что? Откуда ты…? – Владислава замолчала, потрясенная. – Так, значит, прав был Федор Петрович, когда говорил, что ты все слышал?
– И слышал, и помню! Владислава, скажи, ты выйдешь за меня замуж? Я понимаю, что не самое романтичное место, одежда не та, да и цветов у меня нет, даже кольца не купил, но…
– Выйду! – она не дала ему продолжать, закрыла ладошкой рот, оборвав его поток слов, повторила:
– Выйду, Герберт Лелло. Вот тебя на ноги поставлю и выйду! Хочется, знаешь ли, если уж не в ресторане и в красивом платье говорить тебе “да”, так хоть в ЗАГСе. Эту-то слабость я могу себе позволить?
– Знаешь ли ты, женщина, что ТЫ, – Герберт выделил местоимение интонацией, – вообще все можешь себе позволить! Кстати, Владислава, я нашел потрясающий дом для нас! Белые колонны, окна в пол, бассейн с…
– С открывающимся куполом и отъезжающей в сторону стеной? – договорила за него Владислава.
– Да, но откуда ты знаешь? Ты его видела? Когда? – он смотрел на нее удивленно.
– Знаешь, когда я не отпускала тебя туда, за грань, я его и видела. Я не верила во все эти необъяснимые вещи. Не отрицала, что они есть, просто, видимо, не сталкивалась… – Владислава смущенно улыбнулась. – Сидя там, в коридоре под дверью в операционную, я очень четко видела все детали нашего общего дома. Даже голоса Степушки и Стеши слышала, дети резвились в том бассейне, и Стеша вдруг…
– Назвала тебя мамой, да? – пришла очередь Герберта договаривать предложение.
– Да, – Владислава смущенно улыбнулась, – ты ведь разрешишь им так меня называть, да?
– Владислава, это не оговаривается! К тому же ведь дети именно так и называют своих родителей, верно? У этих детей никогда не было нормальной семьи, как, впрочем, и у меня самого. Ты вернула меня к жизни, ты вдохнула в меня желание жить, ты научила меня жить. Владислава, ты для меня и есть сама жизнь!
