Было надо. Она с громким звоном бухнула чашку на стол, обиженно и некрасиво сморщилась, вроде бы стараясь остановить поток прорвавшихся слез, и, поймав смирившийся обреченный взгляд, пересела к Мишке на колени, где была заботливо обнята и обласкана.
Там, в теплых надежных, правда, несколько робких объятиях, Катя окончательно расклеилась и самозабвенно зарыдала, не обращая внимания на нерешительные попытки ее успокоить. На слова "прекрати", "пожалуйста, не надо" и "Катя, ну ты чего" она тоже внимания не обращала. И ближайшие минут пятнадцать с упоением мочила Мишкину наверняка дорогую рубашку.
- Все? - мужчина, поглаживая ее по худой спине, отстранился и заглянул в покрасневшее, опухшее от слез лицо. Она икнула. - Буду считать, что внеплановый дождь закончился, - попробовал он отшутиться.
Катя разгладила отсыревшую рубашку.
- Прости.
- Ничего страшного. С рубашкой ничего не будет.
- Я не за нее извиняюсь, - всхлипнула девушка. - Прости меня, Миш. Я больше так не буду.
Он неожиданно улыбнулся, совершенно не к месту, чем загнал ее в легкий ступор.
- Ты прощение просить собралась как и Кирилл? Хоть бы слова местами поменяла.
- Хватит надо мной смеяться, - буркнула Катя. - Это не смешно все.
- Не смешно, - согласился Миша. - Еще раз так сделаешь - выдеру. Поняла?
- Я серьезно.
- А ты думаешь, я шучу? Прекращай эту дурь, Кать. Серьезно. Хватит искать того, чего нет. Хватит вечно все решать за других. У других своя голова на плечах. Если ее нет - их проблемы. Ты никому и ничего не должна.
- Причем здесь?.. - она попробовала прервать речь, которая, к несчастью, била точно в цель. Каждое слово продумано, взвешено и дозировано, чтобы ее задеть.
- А притом, - отбрил Мишка все нерешительные возражения. - Ты привыкла вечно все за всех решать. Ты привыкла даже решать, как будет дальше. Но я не все, Кать. Я сам решаю, что делать и как. И меня бесит твоя привычка расписывать мою жизнь и поступки по минутам.
- Я хотела как лучше, - она понуро опустила голову и уткнулась в твердое плечо.
- Если бы я этого не знал, то не приехал бы. Посмотри на меня, - он обхватил ее за высохшие щеки и поднял голову, пристально глядя в глаза. - Почему ты думаешь, что, если бы мне была нужна жена и дети, у меня их не было бы? Ты думаешь, что я чудесным образом в один день их захотел, и для этого поселился у тебя? Чтобы, так сказать, провести генеральную репетицию?
Она аж поморщилась от неприкрытого цинизма.
- Не говори так.
- А ты так не думай. Я с вами остался не потому, что мне нужна гипотетическая семья, а потому что вы мне дороги. Оба. Я не хочу ничего обещать. Я не люблю ничего обещать, Кать. Я предпочитаю делать. Тебе нужно было, чтобы я перед тобой рассыпался в обещаниях?
Тогда это был бы не Мишка.
- Нет.
- Значит прекрати выдумать все.
- Миш, из меня не получится матери. Никогда. Зачем тебе такая?
Он закатил глаза и раздраженно выдохнул.
- Господи, что за глупости? Кто тебе эту чушь сказал? Перестань заниматься самобичеванием. Ты хорошей матерью будет, и Кирилл - живое тому подтверждение.
- Ты не понял, - тяжело сглотнула, чувствуя неприятный озноб в животе. - У меня не может быть детей. Я бесплодна. У нас с тобой их никогда не будет. Ни сейчас, ни потом. Просто пойми, рано или поздно ты захочешь своих детей, это нормально. Но я не смогу...
Он растерянно, медленно моргнул, явно ошарашенный ее словами. И как-то озадаченно задумался.
- Это все?
Катя вытаращилась на него.
- Тебе мало?!
- Ответь мне на один вопрос. Ты только из-за этого мне месяц нервы трепала? Или есть что-то еще?
Захотелось снова обиженно расплакаться. У него все так просто, легко выходило, как будто это не неизлечимая болезнь, а что-то такое обычное и незначительное. Как весенний насморк, который проходит через три дня.
- Я не трепала нервы. Я о тебе беспокоилась.
- Из-за этого значит, - пробормотал Мишка себе под нос и неожиданно встряхнул ее, крепко обхватив за плечи. - Я тебя последний раз предупреждаю - перестань мучить меня и себя. Если есть проблема - мы будет ее решать. Вместе. Захочешь детей - будут дети. Не захочешь - не будут. Только пока рано об этом говорить.
- Ты сейчас серьезно?
Подольский не ответил. Придвинул к себе красный будильник, посмотрел на время, а потом поднял ее на ноги.
- Пойдем отдохнем пока. Время еще есть. Ты сегодня работаешь?
- Нет, - она послушно поплелась следом, в совершеннейшем шоке и ступоре от состоявшегося разговора. Что это было сейчас? - Я сегодня и завтра дома.
- Отлично. Утром проснемся и будем переезжать. Давно надо было.
- Куда?
- Ко мне. Во-первых, мне здесь тесно.
- А во-вторых?
- Во-вторых, я загородом живу. А врач сказал, что Кириллу полезен будет свежий воздух.
- Миш...
- Утром все, Кать, утром, - он ее подтолкнул к кровати и начал раздеваться. - Я ночь не спал. Будь человеком, нам через три часа вставать. Где мои тапки?
- В шкафу, за левой створкой.
Он еще минут пять бурчал из-за того, что "все вещи спрятала и рассовала", но Катя его почти не слышала. На словах про совесть она заснула.
