– «Но» что?
– Его лицо кажется мне знакомым.
– Значит, ты его где-то видел?
– Ну, похоже на то. Но я не помню, я даже не представляю, где я мог его встретить.
– Его зовут Даниель Чарльз Хьюз. Тебе это имя о чём-то говорит?
– Нет.
– Его труп нашли в том же доме, в том же кабинете, где и была убита Алиса.
На тот момент я был просто поражён. Ты не представляешь Карл, насколько тебе было хреново в тот момент. Но, я думаю, тебя интересует сам курс дела, а не те чувства, что ты переживал.
– Я не понимаю..
– Я тоже не понимаю, Карл, но в тот день, в 16:14, на телефон диспетчера поступил звонок, заявляющий о двух убийствах по адресу миссис Дойл. Полиция считает, что звонил ты, так как по приезду группы в доме застали лишь тебя – вместе с мёртвой Алисией Анной Дойл и Даниелем Чарльзом Хьюз. Более того, Карл, – АС достал целый пакет бумаг. – Здесь куча доказательств полиции твоего прямого участия в произошедшем..
– В смысле?..
АС начал перебирать справки.
– Перед приездом группы ты устроил пожар, или, может, не ты, но в кабинете миссис Дойл был огонь. Версия полиции – самостоятельный поджог, в целях скрыть следы.
Я обомлел.
– Тут же твои отпечатки, в том числе и с оружия, пистолета Макарова, который был найден в ванной.
– Я не мог..
– И последнее, Карл.
АС достал несколько скреплённых листов бумаги:
– Это результат медэкспертизы – в заключении по телу миссис Дойл – изнасилование, и оно говорит, что совершил его ты.
Понимаешь, Карл, каково мне было? Передо мной лежал целый пакет доказательств того, что я – убийца. Но я всё равно в это не верил.
– Я не мог этого совершить!
– Карл, я верю тебе. Но через неделю у нас назначено первое заседание суда – и там на вряд ли нам поверят без нашей версии.
Я сидел молча минут десять, не зная, что сказать. АС напомнил, что время нашей беседы ограничено.
– Сколько времени уже прошло?
– Сколько тебя держат?
– Да.
– Два месяца. Сегодня двадцатое ноября.
Мой ДР уже близко.
– Карл, у нас очень большие проблемы.
Я понимал это и без сраного адвоката.
– Плохо то, что за этим делом следит весь город, – сказал АС.
Сначала я не понял, что это значит, но когда Фиренц заговорил про телевидение, всё стало ясно.
– Этому делу дана слишком широкая огласка, и оно не будет тянуться годами – без версии защиты, да и при таком режиме суда у нас нет шансов.
– А что вы от меня хотите?.. – Я в сердцах уже не знал, куда деться. – И кто вас нанял? – спросил я АС, в самый последний момент, перед тем, как он постучал в дверь.
– Екатерина Андреевна. Слушай, Карл. У нас мало времени – для первой встречи достаточно, впредь будем видеться чаще и больше. Не падай духом
Отлично, мама знает о произошедшем, но почему я её до сих пор не увидел?
– Слушай, Карл. У нас мало времени – для первой встречи достаточно, впредь будем видеться чаще и больше. Не падай духом.
Фиренц ушёл, оставив меня в камере – а что я ему мог сказать? Да, я мог переспать с Алисой, но разве я мог убить её? Мог ли я вообще убить человека? Двух людей?!
Я остался сидеть в камере – вероятно, мне нужно было ждать конвоирующего, но за мной вновь пришёл тот самый, первый, мужик. И перед тем, как надеть на меня браслеты, он уселся на место, где только что сидел мой адвокат, и заговорил своим грубым голосом:
– Ничего не вспомнил?
Он будто смеялся надо мной. Вообще, он не был похож на того, кто вообще хоть когда-то смеётся.
– Нет, – сухо ответил я.
Меня вернули в камеру”
Томас остановился, снял очки и потёр глаза. Он обнаружил, что давно читает записки сплошным текстом, а всё потому что автор перестал расставлять даты.
“На следующий день Фиренц снова пришёл и рассказал все подробности происходящего извне – он показал мне газетные сводки, выпуски теленовостей – во всех местах я видел того человека, который в первый раз привёл меня к АС. Я понял – Томас Поулсон – следователь, который ведёт моё дело. Точнее вёл, Фиренц сказал, что следствие закрыто, и всё обвинение уже у прокуроров.
Мне стало страшно – страшно было смотреть на этого Томаса. Его слова обо мне действительно будоражат сознание, я, сам того не замечая, стал подозревать, что я мог сделать что-то подобное.
Но как? Здравый смысл отвечал мне, что такое не возможно..
Фиренц сказал, что суд, скорее всего, назначит психиатрическую экспертизу, и, так как я действительно ничего не помню, если, конечно, комиссия это подтвердит, (а я не сомневаюсь в этом), то мне прямая дорога на принудительное лечение. Господи, я стоял перед такой пропастью
Я спросил Фиренца, что меня ждёт в психиатрической больнице – он снял очки, и с таким серьёзным видом, присущим, наверное, самым настоящим адвокатам, сказал, что не знает, что лучше – тюрьма или лечебница.
Но разве я виноват в том, что не помню, что произошло? Может, у меня случилась какая-то травма, я упал и ударился головой об пол, на что Фиренц сказал, что «соматических дефектов на момент задержания у меня не имелось – лишь тремор».
– Карл, меня очень пугает то, что кроме тебя, у следствия нет подозреваемых.
– И что?
– Я вряд ли смогу что-либо сделать…
– Но я не мог совершить этого! – Я верил в свою невиновность.
