— Вот видите. Мы не в состоянии пристально и с аналитической глубиной смотреть на обычные вещи. Мы просто принимаем их, как они есть, и считаем это в порядке вещей. А я утверждаю, что и железо, и золото, и любой другой плотный, устойчивый материал таковы потому, что состоят из абсолютно тождественных частей, из одних и тех же атомов… или хотя бы из одних и тех же молекул.
Ого! Вот это обобщение!
— Да, да, именно поэтому. Во всей Вселенной атомы углерода, и атомы золота, и атомы железа — одно и то же, тождественное самому себе. И когда эти одинаковые во всем бесконечном мире атомы собираются вместе, они образуют монолитную структуру. Однородную и устойчивую во всей своей массе… Стоит в эту массу внедриться чужеродным элементам, и монолитность и однородность разрушаются…
— Железо ржавеет, — неожиданно для себя подсказал я пример.
— Совершенно верно. И таких примеров множество.
— Да, но…
— Нет, не «но»! — воскликнул старик. — Человек — атом общества. Но слово «человек»— собирательное. Как и слово «атом». Разница в том, что люди принципиально разные, а атомы одного и того же элемента принципиально тождественны.
— Послушайте, нельзя же переносить законы физики и химии на жизнь общества! Это доказано как дважды Два.
— А по-моему, можно, — упрямо возразил старик.
Я не стал возражать, хотя он говорил очевидную чепуху.
— Если мы хотим построить идеальное общество, мы прежде всего должны подумать об идеальной тождественности его атомов…
От неожиданности я отодвинулся в сторону и с опаской посмотрел на старика. В сгустившихся сумерках его лицо показалось мне еще более плаксивым.
— По-вашему…
— Да, да, молодой человек. Нужно начинать со стандартизации атомов общества, со стандартизации людей.
Я не выдержал:
— Но это же чушь, бессмыслица, глупость!
— О, да! В мое время тоже были чудаки, которые повторяли то же самое! Но, во-первых, в ходе развития самой цивилизации заложены силы, которые в некотором смысле приводят к стандартизации людей, правда, частичной…
— Этого никогда не было и не будет!
— Вы просто не наблюдательны! Кстати, который час?
— Мы разговариваем уже пятнадцать минут.
— Хорошо. Вы говорите, никогда этого не будет? А тысяча людей, работающих на одинаковых машинах и выполняющих одни и те же операции, разве это не элемент стандартизации? А люди, которым изо дня в день внушают определенные инструкции, разве в некотором смысле они не стандартны?
Куда гнул старикашка?
— Общество, как и всякая физическая система, должно совершенно автоматически стремиться к устойчивому состоянию, и оно автоматически должно привести к стандартизации людей… Но сколько лет еще пройдет, прежде чем наступит полная тождественность людей! Тысячи, может быть, сотни тысяч… Много!
— Вы сказали «во-первых»… А что «во-вторых»?
— Сейчас я перехожу к этому. Во-вторых, люди не могут ждать золотого века полной стандартизации. Я даже иногда думаю, что это никогда полностью, то есть в идеале, и не произойдет. Поэтому нужно позаботиться об этом сейчас.
— Вы хотите сказать, стандартное воспитание…
— О, этого абсолютно мало! Совершенно недостаточно! Вы не можете избежать того, что даже при стандартном воспитании вы не получите одинаковых людей… Они от рождения разные, по своим склонностям, способностям, талантам…
— Так что же делать? — спросил я, не скрывая насмешки, по старик будто не заметил ее и самодовольно потер ладони. Мне показалось, что он даже улыбнулся. Взглянув еще раз на темные контуры «Сперри-дансинга», он вкрадчиво спросил:
— Вы когда-нибудь слышали такую фамилию — Форкман?
— Да это был в свое время известный биохимик…
— Именно. А что вы еще о нем знаете?
— Пожалуй, больше ничего.
— Я — его ученик.
— Вот как…
— Вы не знаете, какое открытие сделал профессор Форкман?
— Нет, не знаю…
— Он научился выращивать взрослых человеческих индивидов из одной-единственной клетки, взятой из кожи человека.
«Снова начинает бредить, — решил я. — У шизофреников всегда так. За периодом логического мышления следуют совершенно лишенные логики скачки…»
— Ну и что?
— В этом дело. Здесь ключ к решению проблемы стандартизации!
— Не понимаю…
— Представьте себе, что у вас из кожи изъяли сто клеток, и вы по методу профессора Форкмана вырастили сто одинаковых особей! Они, имея в основе одну и ту же генетическую информацию, будут совершенно тождественны между собой и тождественны вам…
Я вздрогнул. Вот это ход!
— Любопытно. И кто-нибудь такой эксперимент произвел?
— Да.
— Кто?
— Я.
Было бы очень любопытно разглядеть лицо старика в этот момент. Наверное, на нем была написана воинствующая и злая гордость. Я не представлял, как это могло совместиться с его плаксивым выражением.
— И что получилось?
— Я должен рассказать все по порядку.
— Хорошо. Это очень интересно…
— Секрет своего открытия Форкман передал только мне. Я почти о нем забыл, пока, с возрастом, не стал задумываться над бедами нашего суш гтвования. И после я пришел к выводу о стандартизаци….
— Кого же вы выбрали за стандарт?
