«И она спрашивает, почему я решил стать другим. Вся беда в том, что ей нельзя объяснить — надо, чтобы она почувствовала. А это почти невозможно. Конечно, я мог бы включить усилители и внушить ей. Но я ведь запретил себе в отношениях с людьми использовать такие преимущества перед ними. И правильно сделал. С ними я должен быть человеком — не больше и не меньше. В этом все дело…»
«Мать, наверное, уже встала. Поймет ли она? Когда-то я рассказывал ей, что лимиты человеческого организма исчерпываются раньше, чем мы предполагали, и если человек хочет двигаться вперед, ему придется создать для себя новый организм — с иным сроком жизни и другими возможностями… Она соглашалась со мной. Но тогда я был прежним Аптом».
«За три минуты до начала Опыта придется переключить систему Высшего контроля только на энергетическую оболочку. Важно еще все время контролировать температуру в участке Дельта-7».
— Поедем сегодня к морю? — спросила женщина, с замиранием сердца ожидая, что он ответит. Прежний Ант очень любил море.
— Замечательно придумала, — ответил сигом. — Я понесу тебя. Помнишь, на Капри ты просила, чтобы я нес тебя к морю?
Впервые за эти два дня, с тех пор как она узнала правду, ей стало по-настоящему легко, будто все страшное уже позади. И она пошутила:
— Ты понесешь всех троих, всех твоих женщин? До самого синего моря?
— Конечно, — сказал он. — Я помчу вас по воздуху быстрее гравилета.
— А знаешь, сколько мы весим втроем? — продолжала Ксана, думая, что он тоже шутит.
— Во всяком случае, меньше тысячи тонн…
— А ты можешь переносить тысячу тонн?
— Да. И больше, — ответил сигом, и она поняла, что он не шутит.
Ксана замолчала, невольно отодвинулась. Он опять стал чужим.
Прозвучал мелодичный звонок.
«Вита», — подумал сигом и радостно улыбнулся.
— Войдите, если не Бармалей! — воскликнул он, закрыв лицо руками и растопырив пальцы.
— Папка! Папка! Ты опять за старые шутки! Но мне ведь уже не три года, — запрыгала Вита и погрозила ему.
Сигом услышал голос матери:
— Доброе утро, дети!
Она вошла своей быстрой молодой походкой, и Ксана пытливо смотрела на нее. «Неужели она ни разу не задумалась над тем, что же в этом существе осталось от ее сына? Неужели ей легче, чем мне?»
— Мама, — сказал сигом, — мы с Ксаной договорились: сегодня все вчетвером летим к морю.
— Ура! — закричала Вита и обеими руками обняла его за шею. Глаза ее блестели от восторга. — И ты понесешь нас, как тогда меня! Идет?
— А ты будешь слушаться? — спросил сигом.
— Не буду!
— Половину вины снимаю наперед за честность, — торжественно проговорил сигом и почувствовал руку Кса-ны на своем плече.
— Хватит баловаться, Ант. Как маленький…
7. Прошло два дня…
— Мне пора.
«Что еще сказать? — думал сигом, не глядя на мать. — Только б она не заплакала…»
По небу тащились гривастые тучи.
— Ты скоро вернешься? — спросила Вита.
— Да.
Добавил:
— Честное мужское слово.
Никто не улыбнулся.
«Что сказать матери? Ей тяжелее всех…»
Ничего не смог придумать.
— До свидания, сын. Желаю тебе успеха во всех делах.
Ее голос был спокоен, и слово «сын» звучало естественно. Он понял: мать приняла его таким, каков он есть, и не терзалась мыслями, что осталось в нем от того, кого она родила. Мать не смогла бы постичь его превращения логикой, не помогла бы ей и эрудиция, хоть она и не была отсталой женщиной. Что же ей помогло? «Пожалуй, это можно назвать материнской мудростью, — подумал он. — Оказывается, я не знал своей матери».
— До свидания, — сказал сигом, обнимая всех троих и уже представляя, как сейчас круто взмоет вверх, пробьет тучи и полетит сквозь синеву.
— Будь осторожней, Ант, — робко попросила Ксана. — Ты отчаянный. Опять ты…
Не договорила. И это невысказанное слово повисло между ними, как падающий камень, который вот-вот больно ударит кого-то.
«Ксана боится за меня, как и тогда. Она даже забыла, что я стал неуязвимым. Значит, я для нее — прежний Ант…»
