Наука в наши дни перестает быть «сухой», выходит за рамки строго академической среды и пробует построить диалог с обществом, пытается уйти в экопросвещение. Далеко не всегда научные коллективы или организации действительно понимают, зачем это нужно, но вспомните абзац про попытку вникнуть в фундаментальную науку. Непонятно, абстрактно, пугающе – и вызовет скорее отторжение, нежели поддержку. А теперь вспомните всю главу про волонтерство на ЛОС, а те читатели, кто был у нас и внес свой вклад в нашу работу, вспомните птиц в руках, счастье орнитологов, увидевших «необычно растущее перо»… Близкие и понятные люди, маленькие конкретные дела складываются в общий пазл с названием «наука» – так ведь намного лучше, правда?
Волонтеры науки – это обычные люди, побывавшие в ранее незнакомом царстве и вынесшие из него частичку в большой мир. И каждый этот лучик или ниточка, кому какое сравнение больше нравится, будет путешествовать по миру в сердце волонтера и отзываться в его друзьях и знакомых. И так сам образ людей науки будет распространяться, станет более открытым и понятным каждому, а значит, вызовет поддержку, когда это будет нужно. Поддержку в призыве беречь природу или фотографировать камни, обработать какой-то процесс на своем компьютере или поучаствовать в научном эксперименте… Мы не знаем, когда, где и кому придется к месту тепло того лучика, который волонтер вынес с ЛОС. Но мы уверены, что каждый найдет адресата.
С любовью и благодарностью ко всем волонтерам ЛОС. Анна, Вера, «гумбарчане». Под свист ветра в больших ловушках на берегу Ладоги…
Несомненно, самые популярные в России проекты гражданской науки – это сбор данных. Чемпионская даже по меркам iNaturalist «Флора России» Алексея Серегина (глава 10), очень самобытные «Плоды науки» Алексея Заварзина (глава 11), уютное уральское комьюнити EkaterinBird Нины Садыковой (глава 13) – пожалуй, вот флагманы этого направления. Но сильны и инициативы со значительной социальной компонентой: борьба с борщевиком Сосновского, мониторинг пыльцы в интересах аллергиков, «черное небо» Красноярска и другие проекты мониторинга окружающей среды и изменения климата. Сила этих проектов – в их связи «с землей», которой так часто не хватает городскому жителю. Кажется, что гражданская наука такого типа – это некоторый возврат к общине в лучшем смысле этого слова: общности людей, которые живут на одном пространстве, знают его лучше других и совместно несут за него ответственность (но и обладают на него некими правами). Ощущение чуть большего контроля над окружающим миром с пользой для себя и ближнего своего делает человека менее одиноким и дает ощущение уверенности.
Парадоксально, но, кажется, сходна и мотивация для участия в анализе данных спутниковых снимков (глава 12) или архивных материалов (глава 15). Эти проекты набирают обороты чуть медленнее по очевидным причинам: необходимо развернуть куда более сложную и кастомизированную IT-инфраструктуру. Собственно, спутниковые снимки и архивы остаются основными типами сырой информации, к работе с которой привлекают российских волонтеров. Несмотря на неподвижный, «надомный» характер работы волонтера, она все равно связана с познанием мира – далекого по расстоянию и времени. Тем не менее это возможность расширить свои горизонты, поместить себя в контекст большого мира.