После того как Зигмунд Фрейд опубликовал свои знаменитые работы, в общество значительно быстрее стала проникать идея, что людьми можно управлять через их стремление быть значительными и реализоваться сексуально. Это привело к появлению массовой рекламы товаров и услуг, где людям предлагались не только нужные вещи, но и более вычурные, красивые или качественные сверх необходимого, которые якобы должны были подчеркнуть исключительный статус их владельца. На мужчин тогда приходилась основная доля покупательной способности населения, поэтому дополнительно в рекламу стали добавлять вызывающе одетых сексуально раскрепощённых женщин, которые будоражили их фантазию. В погоне за прибылью владельцы крупных компаний стали также оплачивать добавление скрытой рекламы в кино, отчего после автомобильных погонь зрителю стали показывать логотипы производителей престижных автомобилей, а вызывающе одетые красотки вроде Риты Хейворт44 развязно дымили сигаретами в жилых помещениях; отсылку к такому моменту можно встретить даже во всемирно признанном лучшем кинофильме всех времён45. Социальный эффект от происходящего не заставил себя долго ждать: в то время как глубоко верующие и порядочно воспитанные люди испытывали шок и неприятие, все остальные были в восторге. По телевидению, на радио и в газетах постоянно были слышны фразы о современной моде, о новых прогрессивных людях и о свободе от устаревших моральных оков. Персонажи Одри Хепбёрн46 и подобные им стали символами совершенно нового стиля жизни, в котором были только избыточное потребление, изнеженные люди, пренебрежение моралью, стремление к роскоши и красивой любви, саморефлексия и глупые мечты. Поскольку даже у религиозных людей не было хорошего теоретического объяснения, чем подобные перемены могут навредить обществу, в итоге они проиграли, и в западной культуре, кроме перехода к обществу потребления, также произошла так называемая сексуальная революция.
Сегодня, спустя много десятилетий, мы можем наблюдать миллионы женщин, вкладывающих все свои ресурсы, чтобы выглядеть как дорогая представительница древнейшей профессии. Это довольно примечательное явление, если рассматривать его в историческом масштабе, потому что во все времена даже в жарких странах женщин заставляли носить либо длинные платья со складками, либо никаб, также известный как паранджа, и им никогда нельзя было появляться на людях с распущенными волосами. Зная как устроена основная биологическая задача человека, мы легко можем понять, что люди не могли без веской причины постоянно и повсеместно тратить на одежду больше ткани, чем этого достаточно для нормальной жизни. Также не могло случайно возникнуть и повсеместное ограничение относительно волос, ведь очень легко убедиться, что женщина с распущенными волосами более привлекательна для мужчин, чем с собранными или заплетёнными в косу. Откуда же происходят эти традиции?
Разгадка кроется в том, что во все времена, кроме новейшей истории, жизнь наибольшей части людей постоянно проходила в борьбе за выживание. Даже в мирные периоды, когда люди могли не бояться грабежей, пожаров и попадания в рабство, детская смертность составляла 40—50%, а засухи и болезни растений могли приводить к гибели целых деревень. В таких условиях от общества требовалось максимальное сплочение и упорный труд, чтобы преодолеть все трудности и стабильно развиваться. При этом с незапамятных времён было известно, что, если женщины развязно общаются, демонстрируют свои неприкрытые тела и распускают волосы, мужчины немедленно теряют способность слаженно трудиться на всеобщее благо и направляют свои усилия на конкуренцию друг с другом с целью заполучить себе этих женщин. В некоторых случаях допущение таких вольностей означало риск умереть от голода в ближайшую зиму, но даже там, где обществом временно была достигнута относительная продовольственная безопасность и где климат исключал холодные зимы, конкуренция мужчин из-за женщин немедленно и сильно ослабляла общество, что резко снижало его шансы на выживание. Неудивительно, что люди всеми силами стремились избежать таких проблем и заставляли женщин выглядеть максимально нейтрально. Это приводило к тому, что культуры, позволяющие женщинам легкомысленное и развратное поведение, не имели шансов появиться и развиться. Нечто подобное было возможно в виде локальных явлений в сытых и защищённых региональных центрах вроде Рима, Вавилона или Афин, но и там не стало нормой для большинства людей, а в условиях максимальной близости к природе и зависимости от урожая любые женские вольности немедленно сурово подавлялись.
