Около семи вечера я, надев Васину кепку, придававшую мне сходство с боевиком ОУН, отправился встречать Gross-Витю с москвичами. Немного погулял по лесу, посмотрел грибные места, контролируя движение на шоссе. Минут через 10 мимо меня в сторону Шепота не максимальной скорости промчался Витин автомобиль. Вскоре "москвич" задом вернулся обратно – кто-то из пассажиров заметил указатель 13-го километра. Пока мы знакомились и здоровались, показалась машина Гены с женщинами "экспедиции". Все вместе заехали в лагерь. Достроили с Гросс-Витей палатку для москвичей, затем Витя соорудил шведский стол (а ля фуршет). Витя-москаль, как его называл Коля, нанизывал шашлыки, причем без особой фантазии – голое мясо, правда, свинина была высшего качества. Периодически выпадал дождь. Через час шашлыки были готовы, и я побежал за шампанским в ручей, куда поместил его для охлаждения. Льда не требовалось, вода была градусов восемь. Разлили шампанское (мускат), произнесли ряд тостов – за знакомство, в честь организатора (то есть меня) и т.д. Затем пьющее ядро коллектива плавно перешло на самогон и события вышли из-под всякого контроля. На разливе стоял "вуйко" и щедро плескал напиток в кружки, на стол, на землю и себе на мотню. Женщины пили мало и, мне досталась почти целая бутылка шампанского. Самогон, однако, был хорош. Смешавшись с шампанским, он произвел должный эффект. Коля поддерживал средний темп райкомовского работника, и банка быстро пустела, хотя пили лишь несколько человек – оба Вити, Коля, Гена и Вася Ермаченко. Вася Распутин, Олег и женщины перешли на красное сухое, я впоследствии, покончив с шампанским, к ним подключился – под шашлык. Под конец я уже был в добром подпитии, но все же мое состояние трудно сравнить с таковым Коли, Гены и обоих Витей. После ужина в массах возникла идея купания в ручье. Надо сказать, что две недели до нашего приезда шли непрерывные дожди (мы приехали в первый "солнечный" день) и вода в ручье была прохладной – не более 7–8 градусов по Цельсию и к тому же очень мутной. На водные процедуры вызвались Гросс-Витя (110 кг), старшина 1 статьи Вася Ермаченко, Гена, кажется Вася Распутин и Коля-секретарь решив, видимо, что Ленинский комсомол должен быть в авангарде всех народных мероприятий. Все это пьяное братство бросилось вниз с крутого обрыва, который начинался сразу за большой палаткой. Я ассистировал Васе Ермаченко, который из активных потребителей буковинского самогона выглядел наиболее прилично. Все с дикими криками полезли в воду. Кто-то, поскользнувшись на камне, крепко побил зад, но в целом купание было успешным. После купания в такой холодной воде нельзя было отказать себе в полновесной чарке самогону, и ужин возобновился, но уже в узком кругу купальщиков, к которым из солидарности присоединился и Витя-москаль. Остальные сидели у костра и пили чай с травами. Оля Винниченко укладывала малого в палатке. Тут к костру откуда-то из темноты вышел Гена, что-то спросил, ему ответили. Затем он немного нагнулся и вдруг повалился в костер головой вперед. В воздухе он перевернулся и упал спиной прямо на раскаленные угли, неторопясь встал, вытер об себя руки и, не оборачиваясь, спокойно пошел к себе в палатку. Я опупел, другие, по-моему, тоже. Только Оля Махорина что-то пыталась предпринять в момент падения – то ли хотела вытащить Гену из костра, то ли, наоборот, затолкнуть его туда обратно (дров у нас было собрано еще недостаточно). Затем на сцену вышел "вуйко". После купания он слегка протрезвел и даже мог некоторое время, но не более 20 секунд, находиться в вертикальном положении, но после "добавки", напрочь отбросил все попытки бороться с земным тяготением и передвигался по лагерю при помощи 2–3 человек – Олега, Васи, а сзади его подпирала Таня. Вначале Олег пытался уложить ответственного работника райкома комсомола спать на лучшее место в своей палатке. Вася предложил ему переодеться в сухие трусы, но Коля не мог себе позволить одеть трусы беспартийного, а возможно, что и идейно чуждого ему человека. Позже Олег решил дать ему свои штаны, но Коля с негодованием отверг и это предложение. Когда его вывели за палатку на горшочек (с обрыва), он вдруг озверел (очевидно, решив, что окружен классовыми врагами), начал отбиваться, вырвался, и упав всем тельцем на палатку, сломал алюминиевую стойку. Стойку мы с Олегом кое-как скрепили, причем я порезал руку, а комсомольца, как есть в мокрых трусах, отнесли в Васину машину и притрусили сверху легким одеяльцем. Надо сказать, что многие товарищи не могли в тот вечер стройно держаться на ногах. Не в силах глядеть на этот кошмар я, выпив чаю со зверобоем и мятой, ушел спать, твердо уверенный, что к завтрашнему утру, наша компания уменьшится минимум на 2–3 человека. Где-то около двух часов ночи я проснулся. В палатке происходило странное движение – это Gross-Витя влезал в свой спальник головой вперед. С помощью наших общих усилий он все же сумел овладеть своим спальным местом и почти сразу же захрапел. Еще через два часа я почувствовал, что моя подушка куда-то уплывает – Витя собирал по палатке и концентрировал на себе теплые вещи. И, наконец, в полшестого раздался его бодрый призыв: "Рррётта! Подъем, … вашу мать!!!", воспроизведенный им неоднократно. Я встал и пошел будить Колю, не надеясь особенно найти его в живых – ночи в Карпатах, особенно после дождей, холодные. Вначале я его в машине не увидел и решил, что он уже встал и моется. Зашел в палатку к Олегу, где покотом спали шесть человек. Витя тем временем разводил костер и пил большими глотками красное вино. Тут же вышел из палатки Витя-москаль и прямым ходом побежал к канистре. Коли нигде не было. Мы с Олегом опять подошли к машине. На наши крики и стуки никто не отозвался и я, было, уже решил, что буковинский комсомол понес невосполнимую утрату. Олег открыл дверцу и пошарил внутри рукой. В углу сидения он нащупал Колю, принявшего максимально компактную форму и вжавшегося в сиденье всеми клеточками своего тела – он был еле теплый. На приглашение вставать (надо было ехать за обещанным бараном) Коля ответил категорическим отказом, мотивируя это полным отсутствием подвижности задних конечностей, и потребовал тут же, немедленно завести автомобиль для их обогрева. Подошел сердобольный Гросс-Витя с кружкой вина для Коли, но Коля хотел только горячего чаю – это был первый и последний раз, когда Коля на моих глазах пил жидкость, не содержащую алкоголь. Позавтракали. Я с Олей Махориной, Витями и Ниной пошли за Сирет по грибы. Витя перенес всех через речку, я перешел сам. Даже в Сирете вода вряд ли была выше 10 градусов. Зашли в лес, поднялись на горку – тут москвичи с Витей враз сдохли – сказывался вчерашний праздник – и спустились к речке, где и полегли загорать. Мы с Олей собрали немного лисичек, сыроежек, поели малины и вернулись домой.
