Разница между этими понятиями для меня очевидна: эротика – сексуальна, а порнография – нет (ведь эротика будит фантазию, а порнография ее убивает). Хотя нравы и упали по сравнению с прошлыми веками, все равно сегодня человек, читающий на улице порножурнал, воспринимается обществом так же, как мальчишка, сверлящий дырки в стене женской бани. Сейчас граница между этими понятиями все-таки существует, хотя все больше сдвигается в сторону порнографии. Определенный процент здорового эротизма присутствует практически во всех текстах о любви, это оправданно и естественно. Но в таком случае для подбора образов используются губы, а не рот, потому что губы эротичны, а рот в любовном тексте ассоциируется с порнографией или с медициной.
Примерно те же ассоциации возникают в моем сознании, когда я слышу строку из песни Константина Меладзе «
Первая половина данной строки – это неуклюжая попытка скрыть порнографичность второй. Если кто-нибудь захочет со мною поспорить, пусть спросит у любой проститутки – зависит ли «высота» поцелуя от «чувства любви», которое та «испытывает» к своим клиентам.
Еще один пример. Ирина Аллегрова, наверное, решила (коль взяла эту песню в свой репертуар), что в тексте «
Как я уже сказал, никакая это не эротика, ведь не задействуется фантазия для понимания данных образов. Тут все просто и однозначно, вот только сексуально ли? Мне так не кажется. Я не ханжа, ведь одним из первых на российской эстраде использовал в песенном тексте слово «секс», но, надеюсь, никто и никогда не назовет мои песни порнографией.
Продолжим разговор о русском языке. Вот достаточно свежий пример: фрагмент песни «
Простой вопрос – где была девочка Марина Абросимова, скрывающаяся за этим псевдонимом, когда в школе проходили количественные числительные? Наверное, болела. Но почему тогда после выздоровления не догнала одноклассников? Ай-ай-ай! Но учиться никогда не поздно, поэтому следует запомнить, что нельзя сказать миллионы сотен, это не по-русски! Однако можно сказать сотни миллионов, тогда вся конструкция будет отвечать правилам. Они на то и существуют, чтобы структурировать нашу речь. Если правила не соблюдаются, усвоить информацию не удается, а в голове создается нежелательная путаница. Вот вторая часть припева песни «
Конструкция предложения такова, что можно рассматривать только причинение боли неодушевленному предмету, а не самой рассказчице. Но, в таком случае, я не понимаю – как смогла кровать рассказать, что ей больно? Про говорящих попугаев слышал, про говорящие кровати – не приходилось. А если «включить» воображение, то сразу же рисуется сюрреалистическая картина: в углу постанывает избитая кровать, хнычет стол, зализывая раны, и прячется от злой хозяйки стул, весь в синяках. В данном случае Марине нужно было употребить не выражение – бью кровать больно, а сказать – бьюсь о кровать больно, тогда я бы сочинительницу понял.
Вообще глагол бить используется в самодеятельных текстах достаточно часто, но у меня создается впечатление, что авторы не умеют им правильно пользоваться. Вот как употребляет его сочинительница Лера Массква в песне «
Дождь может бить по лицу, но либо сам по себе, либо каплями, либо струями. А стрельбой он бить не может, так как ею нельзя не только бить, но и бросаться, стучать, махать и так далее, потому что стрельба – это процесс, как ходьба или ворожба. Хочется надеяться, что наши авторы будут более трепетно относиться к родному языку.
Откроем школьный учебник и обратим внимание на следующий абзац:
