Но, скажут мне некоторые, это – все-таки религия, а не наука. Ну а в философии, что? ситуация лучше? Нет только Ольстера и террора. Зато господам философам платят из кармана налогоплательщика. А философских школ существует не меньше, чем христианских конфессий. И выяснения между ними, кто из них прав, никакого не происходит. Сплошной плюрализм. У каждого – своя правда. Плодов от них дожидаться – в лучшем случае, как от марксизма. А как же тогда очистить философию от «шлака»? Вот была в Киеве в 1994 г. международная конференция по этноэтике, организованная институтом философии. В ней принимали участие двое известных немецких философа, один Аппель, другого не помню. Один – неокантианец, другой – неоницшеанец. По Канту мораль имманентно присуща человеку, по Ницше «У каждого народа свое добро и свое зло». Оба профессора декларативно придерживались этих взаимоисключающих взглядов своих основоположников. Ну и что? Они спорили между собой для выяснения истины? Отнюдь! Каждый отбубнил свое при ноль внимания на оппонента и аудитория это сонно выслушала, похоже не заметив даже, что профессора утверждали противоположное один другому. В результате философия превратилась сегодня просто в красивую упаковку, в которую модно заворачивать парадные речи. «Философия производства колбасы» и т. п. А между тем рост глобальных проблем в мире предъявляет сегодня к философии требования, которых раньше никогда не было. Речь идет уже не просто о смысле жизни, а о том, как бы человечеству не прекратить преждевременно свое существование, если оно не разберется вовремя в этих все нарастающих проблемах. А философии в этом разборе принадлежит, по самому ее предмету, первая роль.
Но, найдутся такие, которые скажут, что и философия – не наука. Подобное заявление мне приходилось слышать не где-нибудь, а от философов в стенах Киевского Института Философии. И это притом, что эти философы, ничтоже сумняшеся, украшают себя степенями кандидатов и докторов наук. Но, тогда скажите мне, чем лучше положение в сфере психоанализа, который не вполне даже гуманитарная, а наполовину как бы естественная наука и представители которого куда как более, чем философы, напирают на свою научность. Психоаналитических школ может и меньше сегодня, чем философских, но они стараются и догоняют. И так же, как философы, они не спорят между собой, кто из них прав, хотя противоречат друг другу не меньше, чем философы. Просто поделили клиентуру и пасут каждая свою. А если происходит международный конгресс психоаналитиков, то сообщения с него поступают типа: «Фрейд уже не в моде». Со следующего конгресса – «Фрейд опять в моде». Но ведь по этой моде «зачесывают» мозги не только клиентам психоаналитиков, но и всему обществу, когда решаются такие вопросы, как разрешать или запрещать проституцию и т. п. Как сказано в том анекдоте, «За этой модой, дорогая, не угонишься».
Нельзя не заметить, что на фоне гуманитарных и полу гуманитарных наук естественные науки выглядят как-то пристойнее в этом отношении. «Шлак» хоть и здесь бывает, но далеко не так густо и в основном на периферии. Замечу в скобках, что упомянутый Юзвишин – доктор технических, а не физ. – мат. наук и его информациология претендует на нишу где то на стыке между естественными, техническими и, пожалуй, окультными науками. Почему естественные науки выглядят пристойнее? Потому что они выработали принимаемый всеми их представителями единый метод обоснования своих теорий, из которого вытекают и критерии, отличающие науку от не науки и псевдо науки. Поэтому там, если появляется явный «шлак», его сразу отбраковывают, как не науку. Кроме того, в сфере естественных наук нет пресловутого плюрализма, благодаря чему происходит поступательное движение. Там не могут до бесконечности существовать противоречащие друг другу теории, мирно сосуществуя и признаваясь всем мировым сообществом ученых в духе «и ты прав, сын мой, и ты прав, сын мой», у каждого своя правда. Там такие теории называются гипотезами и существуют они только в фазе генезиса, т. е. еще не законченного создания теории. Но рано или поздно либо принимается в качестве теории одна гипотеза, либо, что чаще, создается новая, синтезирующая предыдущие. В то время как, скажем, Кант и Ницше существуют как бы в параллельных мирах и никогда при существующем состоянии философии (и прочих гуманитарных наук) синтезированы не будут. Если не считать того, конечно, что создатели «наук под ключ» могут объединить их под одной крышей, сочетав мало вразумительным, зато наукообразным текстом.
