Понимают ли эти люди суть проблемы и значение того, что я сделал? Понимают великолепно. Проблема то из области теории познания, той самой теории познания, которая является сферой узкой специализации каждого из них. Мало того, каждый из них при советской власти по долгу философа марксиста сражался с выше упомянутыми пост позитивистами и другими западными релятивизаторами науки, потому что по Марксу наука отражает действительность», а у тех получается, что не отражает или по крайней мере ненадежно отражает, что, естественно, подрывает авторитет «научного» коммунизма. И каждый из них написал не одну работу на эту тему и именно на этом сделал свою карьеру. Написали то много, только вот опровергнуть пост позитивистов у них не получилось. У меня получилось и заведующая сектором философии естественных наук московского ИФ Е. Мамчур в отзыве на одну из моих статей по единому методу пишет: «А. М. Воин убедительно показывает, что если наука действительно следует единому методу обоснования, то отрицаемая Куайном (основоположник пост позитивизма) «привязка» к опыту обязательно существует и нет никакой дурной бесконечности в выражении одних понятий через другие, о котором говорит Куайн». И т. д. А у них не получилось. «Такова селяви». Но понимать, о чем речь идет, они очень даже понимают.
Но не хотят «пущать», потому что не хотят признать, что они всю жизнь пытались это сделать и не смогли, а я смог. И потому, получается, не на своем месте сидят. Степин сказал мне: «Я четыре года ждал, пока выйдет моя первая статья в «Вопросах философии», а Вы хотите сразу целый цикл там опубликовать. Знаете, сколько уважаемых людей (читай, философских баронов) стоит на очереди опубликоваться там? Сделайте из трех Ваших статей одну, выкиньте оттуда полемику со мной и я дам согласие на публикацию». Я покривил душой и сделал это. Но и эта статья не вышла в «Вопросах философии» под давлением того же Степина. Тогда я, полагая, что Степин не афиширует беседы со мной и другие сотрудники института не «в курсе», обратился в отделение философии естественных наук института, сделал там сообщение по единому методу и получил вышеупомянутый отзыв от Мамчур и (других). Мамчур предложила мне также сделать статью по единому методу для готовящегося ею сборника по проблемам теории познания. Я сделал и Мамчур приняла ее. Но перед самым выходом сборника я стал получать от нее и-мейлы, где она писала, что надо «подкорректировать стиль» моей статьи и в частности упомянуть там, что «я развиваю метод Степина». На баронском языке наглое присвоение себе чужих результатов называется «подкорректировать стиль» Степин после развала Союза развил теорию, принесшую ему известность, о трех периодах в науке: классическом, не классическом и пост не классическом, утверждая, что метод обоснования меняется от периода к периоду. Я же доказываю неизменность этого метода сквозь все периоды. Стержневым пунктом моего единого метода является утверждение о принципиальной аксиоматизируемости произвольной научной теории. Степин является главным в СНГ философским противником этого утверждения и мне пришлось посвятить отдельную статью исключительно полемике с ним по этому поводу. Именно ее то Степин и требовал исключить из цикла статей в беседе со мной и она так до сих пор нигде и не вышла. И после всего я должен был признать, что я развиваю метод Степина! Я отказался и статья в сборник не попала.
А господин Попович на мой вопрос, почему же все-таки не сделать международную конференцию по единому методу обоснования, ответил. «Я что, обязан продвигать Ваши теории?» Для него теории делятся не на истинные и ложные, не на важные для человечества и не важные, а на его и не его. На истину и человечество ему плевать.
Я несколько раз обращался в различные инстанции: к президенту, в Верховную Раду, НАН Украины с просьбой воздействовать на институт философии, чтоб было проведено обсуждение моего метода. В лучшем случае мои письма переадресовывались в институт философии, откуда я получал издевательские ответы. В одном из них, например, зам. директора института господин Колодный пишет, что сейчас – демократия и свобода и они, что хотят, то и обсуждают. И советует мне продолжать публиковать статьи в газетах и ждать пока меня заметят и оценят. (Как будто по газетным статьям можно оценить философию, а украинские философские журналы для меня закрыты намертво философскими баронами). Кстати, после этого меня перестали публиковать в тех газетах, где публиковали до этого («Зеркало недели», «День»).
Возникает вопрос: может ли свободное демократическое общество покончить с научным и философским феодализмом? Можно ли заставить баронов обсудить публично мой метод? Или, получая зарплату из денег налогоплательщика, они никому не подотчетны, кроме себя?
Проблема стара как мир. Ну, не как мир, но, по крайней мере, как сама рациональная наука.
