Горе! Вернулись назад с невеселым ответом таблички. Кратко в злосчастном письме сказано: «Нынче нельзя».Вот и приметы! Напе, выходя сегодня из дома, Припоминаю, порог резвой задела ногой.5 Если пошлю тебя вновь, осторожнее будь на пороге, Не позабудь, выходя, ногу повыше поднять!Вы же, нелегкие, прочь! Зловещие, сгиньте, дощечки! Прочь с моих глаз! Да и ты, воск, передавший отказ!Собран, наверно, ты был с цветов долговязой цикуты10 И корсиканской пчелой с медом дурным принесен.Цветом ты красен, впитал как будто бы яркую краску, — Нет, ты не краску впитал — кровью окрашен ты был.На перепутье бы вам, деревяшкам негодным, валяться, Чтоб проезжающий воз вдребезги вас раздробил!15 Тот же, кто доску стругал, кто вас обработал в таблички, — Не сомневаюсь ничуть, — на руку был он нечист.Это же дерево шло на столбы, чтобы вешать несчастных, Для палача из него изготовлялись кресты.Мерзостной тенью оно укрывало филинов хриплых,20 Коршунов злобных, в ветвях яйца таило совы.Я же дощечкам таким признанья, безумный, доверил! Им поручил отнести нежные к милой слова!Лучше б на них записать пустословье судебного дела, С тем, чтобы стряпчий его голосом жестким читал.25 Надо бы им меж табличек лежать, на каких ежедневно, Плача о деньгах, скупец запись расходов ведет.Значит, недаром же вас называют, я вижу, двойными: Два — от такого числа можно ль добра ожидать!В гневе о чем же молить? Да разве, чтоб ржавая старость30 Съела вас вовсе, чтоб воск заплесневел добела!<p>Из книги второй</p>1
