Акт суждения (das Urteilen) есть поэтому другая функция, чем постижение в понятии (das Begreifen) или, вернее, другая функция понятия, поскольку он есть акт определения (das Bestimmen) понятия самим собой, и дальнейший переход суждения к разным видам суждения есть это дальнейшее определение понятия. Какие имеются определенные понятия и каким образом эти его определения вытекают с необходимостью - это должно обнаружиться в суждении.
Поэтому суждение может быть названо ближайшей реализацией понятия, поскольку реальность вообще означает вступление в наличное бытие как в определенное бытие. При ближайшем рассмотрении природа этой реализации оказалась такой, что, во-первых, моменты понятия благодаря его рефлексии-в-себя или его единичности суть самостоятельные тотальности, но, во-вторых, единство понятия дано как их соотношение. Рефлектированные в себя определения - это определенные тотальности и по существу своему в безразличном, ни с чем другим не соотносящемся пребывании, и через опосредствование друг другом. Сам акт определения есть тотальность, лишь поскольку он содержит эти тотальности и их соотношение. Эта тотальность и есть суждение. - Оно, следовательно, содержит, во-первых, две самостоятельные [стороны ], которые называют субъектом и предикатом. Что такое каждый из них, этого пока что нельзя, собственно говоря, сказать; они еще неопределенны, ведь только суждение должно их определить. Так как суждение есть понятие как определенное понятие, то имеется лишь в общем виде то различие между ними, что суждение содержит определенное понятие в противоположность еще неопределенному понятию. Следовательно, субъект в противопложность предикату можно принять прежде всего за единичное в противоположность всеобщему, или же за особенное в противоположность всеобщему, или за единичное в противоположность особенному, поскольку они вообще противостоят друг другу лишь как более определенное и более всеобщее (Allgemeinere).
Поэтому для обозначения определений суждения подобает и нужно пользоваться этими именами субъект и предикат. В качестве имен они нечто неопределенное, что еще только должно получить свое определение, и поэтому они не более как имена. Сами определения понятия нельзя было бы применять для [обозначения] этих двух сторон суждения отчасти по этой причине, отчасти же и еще в большей мере потому, что по своей природе определение понятия не должно быть чем-то абстрактным и неподвижным, а должно иметь свое противоположное определение внутри себя и полагать его в себе; так как стороны суждения -сами понятия, следовательно, суть тотальность его определении, то они должны пройти и выявить в себе самих (в абстрактной ли или конкретной форме) все эти определения. А для того чтобы при таком изменении их определения можно было все же фиксировать стороны суждения в общем виде, лучше всего пользоваться названиями, сохраняющими в этом изменении постоянство -Но название противостоит сути (Sache) или понятию; это различение имеет место в самом суждении, как таковом. Так как субъект выражает вообще определенное и потому большей частью непосредственно сущее (Seiende), а предикат-всеобщее, сущность или понятие, то субъект, как таковой, есть, во-первых, лишь некоторый род имени, ведь то, что он есть, выражает лишь предикат, содержащий бытие в смысле понятия. "Что есть это" или "что это есть за растение?" и т. д. Под бытием, о котором [здесь] спрашивают, часто понимают лишь имя, и, узнав это имя считают себя удовлетворенными и уже знают, что такое есть эта суть вещи (Sache). Это бытие в смысле субъекта. Но понятие 2' или по крайней мере сущность и всеобщее вообще дается лишь предикатом, и о нем ставится вопрос в суждении (im Sinne des Urteils). - Бог, дух, природа -или что бы там ни было - в качестве субъекта суждения есть поэтому только лишь имя- что есть такого рода субъект по понятию, - это дано лишь в предикате. Если ищут, какой предикат присущ такому субъекту, то в основании суждения об этом должно было бы уже лежать какое-то понятие; но понятие высказывается лишь самим предикатом. Поэтому предполагаемое значение субъекта есть, собственно, только представление, которое приводит к объяснению имен, причем то, что разумеют или не разумеют под тем или иным именем, есть нечто случайное и исторический (historisches) факт. Поэтому столь многочисленные споры о том, присущ или нет данному субъекту тот или иной предикат, - это не более как споры о словах, ибо они исходят из указанной формы; лежащее в основании (subjectum, hypokeimenon) есть еще не более как имя.
