Совершенно очевидно, что каждое определение, полученное до сих пор в экспозиции понятия, непосредственно растворялось и терялось в своем другом. Всякие различения смываются в рассуждении, которое должно их изолировать и фиксировать. Одно только представление, для которого их изолировало абстрагирование, способно удержать для себя вне друг друга всеобщее, особенное и единичное; как такие они могут быть перечислены, а что касается последующего различения, то [надо сказать, что] представление держится за совершенно внешнее различение бытия, за количество, которому менее всего здесь место. – В единичности указанное истинное отношение – нераздельность понятийных определений – положено; ибо как отрицание отрицания она содержит их противоположность и притом в ее основании или единстве, [т. е.] слитость каждого из этих определений со своим иным. Так как в этой рефлексии имеется в себе и для себя всеобщность, то она по существу своему есть отрицательность определений понятия не только в том смысле, что она по отношению к ним есть как бы лишь некое отличное от них третье, но и в том, что отныне положено, что положенность есть в-себе-и-для-себя-бытие, т. е. что каждое из принадлежащих к различию определений само есть целокупность. Возвращение определенного понятия в себя означает, что оно имеет определение – в своей определенности быть всем понятием целиком.
2. Но единичность – это не только возвращение понятия в само себя, но непосредственно и его утрата. Будучи в единичности внутри себя, понятие становится через нее вовне себя и вступает в действительность. Абстракция, которая как душа единичности есть соотношение отрицательного с отрицательным, не есть, как оказалось, нечто внешнее всеобщему и особенному, а имманентна им, и они благодаря ей суть конкретное, содержание, единичное. Но единичность как эта отрицательность есть определенная определенность, различение как таковое; через эту рефлексию различия в себя различие становится прочным; акт определения особенного совершается лишь через единичность, ибо единичность есть та абстракция, которая теперь именно как единичность есть положенная абстракция.
Следовательно, единичное как соотносящаяся с собой отрицательность есть непосредственное тождество отрицательного с собой; оно для-себя-сущее. Иначе говоря, оно абстракция, определяющая понятие в соответствии с его идеальным моментом бытия как нечто непосредственное. – Таким образом, единичное есть качественное «одно» или «это». По этому качеству оно, во-первых, есть отталкивание себя от самого себя, чтó предполагает многие другие «одни»; во-вторых, в противоположность этим предположенным иным оно отрицательное отношение и потому исключающее единичное. Всеобщность, соотнесенная с этими единичными как с безразличными «одними» (а она непременно должна быть соотнесена с ними, ибо она момент понятия единичности), есть лишь то, чтó обще (das Gemeinsame) им. Если под всеобщим понимают то, чтó обще (gemeinschaftlich) многим единичным, то исходят из безразличного их пребывания и к определению понятия примешивают непосредственность бытия. Низшие из всех возможных представлений о всеобщем в его соотношении с единичным – это [представление о] внешнем отношении всеобщего как чего-то только общего [многим].
Единичное, которое в рефлективной сфере существования дано как «это», не имеет того исключающего соотношения с другим «одним», которое свойственно качественному для-себя-бытию. «Это», как рефлектированное в себя «одно», само по себе не обладает отталкиванием; иначе говоря, в этой рефлексии отталкивание составляет одно с притяжением и есть рефлектирующее опосредствование, которое в «этом» таково, что «это» есть положенная непосредственность, проявляющаяся в чем-то внешнем. «Это» есть; оно непосредственно; но оно есть «это», лишь поскольку его показывают. Показывание – это такое рефлектирующее движение, которое сосредоточивается на себе (sich in sich zusammennimmt) и полагает непосредственность, но как нечто внешнее себе. – Единичное же есть, правда, также и «это» как непосредственное, восстановленное из опосредствования; но оно имеет это опосредствование не вовне себя, оно само есть отделение, состоящее в отталкивании, есть положенная абстракция, но в самом своем отделении оно положительное отношение.
