Итак, Дело прессы — создать у Народа представление об идеальном человеке — честном, порядочном, трудолюбивом и беззаветно преданном Народу гражданине. Тогда каждый из нас (включая и подлецов) согласится добровольно платить прессе.
Что же нам, Законодателям, делать? Заняться кадрами прессы, начать отбирать самых достойных? Это уже было. Компартия уже отбирала в прессу самых достойных, а теперь можно в любой момент включить телевизор и полюбоваться на отобранных КПСС самых отборных подлецов. Законодателю придется работать с теми, кто есть, точно так же, как мы вели реорганизацию управления до сих пор. Ведь мы ни разу не сказали, что Делу будет лучше, если Ельцина или Назарбаева заменить на кого-то другого. Надо создать делократическую систему управления, а она управляет любыми людьми.
Поскольку и в этом случае наказание должно поступить от Народа, а его нет в наличии, Народ будет представлен населением. Поощрять прессу оно будет обычным способом: читать, слушать, смотреть демократических журналистов, а наказывать — отказом покупать подлые газеты, слушать и смотреть подлые передачи и фильмы.
Чтобы предоставить Делу возможность таким образом поощрять и наказывать прессу, Законодатель должен установить моральную цензуру. Если просто закрывать газеты и запрещать передачи, то поощрение и наказание будут поступать не от Дела, а от Законодателя, а это не годится.
Моральная цензура должна заключаться в следующем. Законодатель выберет журналистов, которым он доверяет, и они плюс депутаты Законодателя, плюс чиновники исполнительной власти возьмут прессу под контроль. Законодатель издаст закон о том, что любое издание и любая передача в эфире должны предусматривать место для выступления тех журналистов, которым верит Законодатель, и эти журналисты в тех же изданиях и передачах будут разоблачать тупость и подлость «желтых» журналистов. Избиратели, знакомясь с критическими выступлениями, увидят, как их обманывают, как делают из них болванов, и перестанут покупать подлые газеты, перестанут смотреть и слушать подлые передачи. Это будет убийственно для подлецов от журналистики.
Возможно, не все это поймут. Но присмотритесь внимательнее. Что действительно пугает клику Ельцина? Где она без колебаний идет на насилия и убийства? Ведь из окружения Ельцина, в том числе и по требованию со стороны, уже выпало много лиц: Бурбулис, Гайдар и прочие. И людей, которые требовали убрать от государственных кормушек этих деятелей, никто не то что палкой по голове не ударил, никто им даже пальцем не погрозил!
Где били сильней всего и насмерть? У телецентра! Именно телецентр отгородился забором, именно там впервые начали избивать палками Народ. 3 октября 1993 года мэрию, символ власти, к тому времени уже расстрелявшей безоружных сторонников Верховного Совета, сдали без боя. А в Останкино зондеркоманда «Витязь» без колебаний открыла огонь по безоружным, используя все средства ведения огня — от гранат до крупнокалиберных пулеметов. Более того, в страхе, что телепередатчики не удастся удержать и народ услышит правду, были взорваны электроподстанции телецентра! Никого и никогда клика Ельцина так отчаянно не защищала, как своих журналистов.
Почему Ельцин не отдает приказ расстреливать из орудий Думу, хотя в ней депутаты выступают более остро, чем в Верховном Совете? Причина не в том, что Дума не имеет власти и не представляет народ. Верховный Совет никогда и ни в чем реального вреда клике не нанес — не снял Ельцина с должности после первой попытки установления фашистской диктатуры, и министров при Верховном Совете ушло из правительства меньше, чем при Думе.
Верховный Совет имел один час на телевидении (эту передачу в Казахстане, например, откровенно глушили), в этом все дело. Верховного Совета боялись, и не потому что он мог взять власть, которую имел — ельциноидов в Совете было большинство, боялись критики того общественного мнения, которое навязывали Народу журналисты.
Автор понимает, что не всех убедят приведенные доводы, но нельзя не согласиться с тем, что для подлецов от прессы критика смертельно страшна, и именно поэтому Законодателю необходимо ввести критику.
Начнет жить и работать наше государство, начнут действовать законы, начнутся их нарушения и потребуется эти нарушения остановить. Виноват ли человек? Какое наказание ему назначить? Эти вопросы решает суд. Делом суда является правосудие — не должен пострадать невиновный, не должен избежать наказания преступник. Напоминаю, что Делом собственно наказания является пресечение преступлений.
Так как суд в своей работе сравнивает поступки конкретного человека с правилами, залаженными в Законе, то естественно, что он должен знать Закон. Поскольку суд состоит из людей, которые хорошо знают Закон, где нам найти таких людей? Ответ напрашивается сам собой — среди юристов. Но автор с таким ответом категорически не согласен. Смысл приказа лучше всего понимает тот, кто отдает приказ, в данном случае Законодатель.
